Они спорили о Твареныше.
Клаус говорил, что этот дикий дрон — ключ к абсолютному контролю. Что только его генетический код позволит обойти все блокировки и получить полную власть над ковчегом. Он требовал, чтобы остальные помогли ему найти дикого и подчинить.
Мужик с правильным лицом возражал. Он говорил, что дикие дроны непредсказуемы. Что попытка подчинить их может кончиться катастрофой, что с ними надо договариваться.
Старик молчал. Но когда заговорил, оба замерли. Он сказал, что Твареныш — не инструмент. Что дикие дроны развились в нечто большее, чем просто биомашины. Что попытка подчинить их — это попытка поработить новую форму жизни. И что ковчег, возможно, не зря потерял над ними контроль.
Клаус взбесился. Он кричал, что старик — идеалист, что его сантименты погубят всё, что ковчег должен служить людям, а не каким-то мутировавшим тварям. Что если старик не поможет, он найдёт Твареныша сам — и использует его так, как сочтёт нужным.
Я смотрел на эту сцену и понимал: Твареныш и есть недостающее звено. Ключ, о котором говорил дед. Инструмент, способный либо спасти ковчег, либо уничтожить его. Всё зависит от того, в чьих руках он окажется.
Дальше всё случилось быстро.
Старик что-то сказал — коротко, резко. Клаус дёрнулся, как от пощёчины. Мужик с правильным лицом вскинул руку, и в зал ворвались твари.
Мужик с правильным лицом умер первым. Старик держался дольше, но и он упал на колени, потом ничком на пол.
И в этот момент всё изменилось.
Ковчег активировал протокол «Тишина».
Я понял это по тому как застыли твари. Как погасли панели на возвышении и свет в зале сменился с яркого на тусклый, аварийный.
Да, всё верно. Система зафиксировала противоречивые команды администраторов, сочла их угрозой для миссии — и заблокировала всё. Оружейные терминалы, модули управления дронами, доступ к конструктору. Всё, что могло быть использовано для разрушения.
Клаус замер посреди зала, растеряно глядя на свои руки.
Экран погас. Символы исчезли.
Я отдёрнул руку от банкомата.
Итак. Три администратора. Двое мертвы, один остался жив, но лишился всего, ради чего боролся.
Я достал флягу, сделал глоток.
Что я сейчас видел? Инцидент под номером 197, а по сути просто драку за власть. Один хотел контролировать Твареныша, второй договориться, третий — отпустить. И ни один не преуспел.
А теперь я — сто девятый администратор. Стою перед тем же выбором. Контролировать? Договориться? Отпустить?
Выбора, по сути, нет. Если ничего не делать, ковчег рано или поздно затопит все палубы. Если попытаться контролировать — повторишь путь Клауса. Остаётся одно: найти Твареныша и понять, можно ли с его помощью перепрограммировать эту чёртову машину.
Я отлепился от стены, прошёлся по помещению. Стеллажи с пустыми полками, пыль кое-где. Всё заброшено, забыто.
Ничего путного не найдя, вернулся к банкомату, и снова сунул палец в выемку. Экран загорелся.
— Искин, — позвал я мысленно, представив голограмму. — Ты здесь?
Символы закружились быстрее. Сложились в лицо.
— Администратор, — произнёс он знакомым сухим голосом с лёгким потрескиванием, будто говорил через подпорченный динамик. Изображение дрожало, по краям пробегали помехи. — Связь нестабильна. Мои ресурсы ограничены.
— У меня к тебе важный вопрос.
Я мысленно воспроизвёл образ Твареныша — таким, каким запомнил его в последнюю встречу. Чёрно-багровый хитин, жёлтые глаза, длинные конечности.
— Где находится этот дрон?
Искин замер. На этот раз пауза была короче обычного — видимо, повреждённые сектора ещё справлялись.
— Объект класса «Деструктор», модификация «Альфа». Статус: дикий. Локация: Палуба № 3, сектор «Гнездо». Палуба изолирована из-за биологического заражения и нарушения протоколов.
— Может ли он помочь стабилизировать порталы без детонации реактора?
Искин снова замер, будто задумался.
— Дикие особи развили устойчивость к командам ковчега. В их нейросетях могли сформироваться алгоритмы, компенсирующие повреждения центрального процессора. Если объект «Альфа» жив, он может являться носителем уникального «контр-кода».
Я выдохнул. Контр-код. Значит, я был прав.
— Как попасть на Палубу № 3?
— На данной палубе существует аномалия, ведущая туда. Координаты есть на карте. Однако предупреждаю: палуба № 3 изолирована, и что там происходит сейчас, мне неизвестно. И есть ещё кое-что.
— Что?
— Объект «Альфа» — не просто дикий дрон. Он потомок популяции, очень долго существовавшей без контроля ковчега. Они построили собственную иерархию. Если он жив, он может быть не один. И его сородичи вряд ли обрадуются гостям.
— Это я уже понял. Покажи карту.
Экран моргнул, и передо мной развернулась знакомая схема. Синие прожилки, пульсирующие точки. Одна из них — чуть в стороне от других — горела багровым.
— Это она, — сказал искин. — Аномалия на Палубу № 3.
Изображение затряслось, поплыло, и через мгновение пропало совсем.
Экран погас.
* * *
К вертолёту я вернулся через несколько часов. Шёл тем же путём — через тоннель, через нору, через болото. Только теперь я знал дорогу, и она казалась короче.
Берцы промокли, штаны отяжелели от грязи, налипли на колени. Но внутри было спокойно. Так бывает, когда знаешь, что делать. Даже если не знаешь, получится ли.
Из леса я выбрался уже в сумерках — если здесь вообще можно было назвать это сумерками. Свет просто стал чуть более серым, чуть более тусклым, но не погас совсем. На поляне горел костер. Единственное яркое пятно в этом мире вечной серости. Мужики сидели вокруг, сутулые, усталые. Завидев меня, оживились, зашевелились. Дядя Саша поднялся первым, отряхнул колени.
— Ну, что? Разобрался?
— Разобрался, — ответил я, усаживаясь к огню и вытягивая ноги к теплу.
Олег молча протянул кружку с кипятком — свою, видимо, пожертвовал. Я взял, обхватил ладонями. Хлебнул — вода обожгла губы, но тепло разлилось по телу, прогоняя озноб, который я даже не замечал.
— Снайпер как? — спросил я, кивая в сторону «Чинука».
— Лежит, — ответил дядя Саша, снова усаживаясь на свою корягу.
— Ясно. А вы как? — я перевёл взгляд на Борисова и Дениса.
— В норме, — отозвался Борисов. Он действительно выглядел лучше. — Таблетки помогли.
Денис кивнул, соглашаясь. Он тоже уже не напоминал покойника, только под глазами залегли глубокие тени.
Я допил кипяток, поставил кружку на землю. Посмотрел на каждого по очереди — на дядю Сашу, на Олега, на Дениса, на Борисова. Они ждали объяснений, и я рассказал.
Рассказал всё. Про ковчег — древний корабль, построенный