Скоро я узнаю. Лично.
Глава 6
Денис
Она ответила быстро. Слишком быстро для двух гигабайт сырых, неструктурированных данных.
«Готово. Файл со структурой и пометками во вложении. Требуются уточнения по пунктам 7.3 и 11.5 — противоречивая судебная практика в делах ЕСПЧ 2018-2020 гг. По остальным вопросам готова».
Я открыл вложение. Это был не просто список. Это была карта. Иерархичная, логичная, с цветовой кодировкой, гиперссылками на исходные документы внутри архива и сносками на альтернативные решения судов низших инстанций, которых я сам не заметил. Работа, на которую я отводил ей пять дней, была сделана за два. Сделана не просто хорошо, а с блеском. С холодным, почти машинным совершенством.
Мой троян сработал без нареканий. Он жил в её системе уже 48 часов. За это время передал… почти ничего. Зашифрованные сессии какого-то мессенджера, который я не смог идентифицировать. Активность в сети через сложную цепочку VPN, ведущую в Швейцарию, а оттуда — чёрт знает куда. Странные, регулярные автоматические обращения к защищённому облачному хранилищу. Не Dropbox и не Google Drive. Что-то кастомное. Попытки взломать его на расстоянии провалились — нужен был физический доступ или её собственные ключи.
Она была чистоплотна, как хирург. Никаких соцсетей, никаких разговоров в открытых чатах. Её цифровой след вёлся не к человеку, а к призраку.
Но теперь у меня был другой рычаг. Её работа. Её совершенство.
Я ответил, выдержав паузу в полчаса, будто был занят. «Прислала раньше срока. Пункты 7.3 и 11.5 оставь, разберём на встрече. Завтра, 18:00, кампус, библиотечный коворкинг. Будь готова аргументировать свою систематизацию».
Она ответила почти мгновенно: «Хорошо».
Никаких «ок», «угу» или смайликов. Чётко, по делу. Как будто мы оба роботы, исполняющие протокол.
Пятница. 17:55. Коворкинг в новой библиотеке был почти пуст. Стекло, бетон, тихий гул вентиляции. Я занял стол в углу, откуда было видно и вход, и весь зал. Она пришла ровно в 18:00. Не на минуту раньше, не на минуту позже. В той же неприметной одежде, с тем же потрёпанным рюкзаком.
— Волкова, — кивнул я, не вставая. — Садись.
Она села напротив, вынула ноутбук — не новенький MacBook, как у всех, а строгий, чёрный бизнес-ноутбук ThinkPad. Выглядел он старше её, но чувствовалось, что это рабочая лошадка, а не игрушка.
— Показывай, что наметила по противоречиям, — сказал я, откидываясь на стуле.
И тут она преобразилась. Не внешне. Внутри. Её глаза, обычно тусклые и сбегающие в сторону, зажглись холодным, сфокусированным светом. Голос потерял робость, стал ровным, уверенным, как голос докладчика на конференции.
— В деле «Шмидт против Германии» 2019 года, на которое вы опираетесь в пункте 7.3, суд принял решение исходя из буквального толкования директивы, — начала она, не заглядывая в записи. — Однако в апелляционных решениях по аналогичным делам в Нидерландах и Франции 2020 года судьи допустили расширительное толкование, ссылаясь на «дух закона» и принцип пропорциональности. Это создаёт прецедентный разрыв. Я выделила три возможных пути аргументации в зависимости от юрисдикции…
Она говорила десять минут. Без бумажки, цитируя номера дел, имена судей и статьи. Это был не студенческий доклад. Это был анализ уровня младшего юриста в крупной международной фирме. Возможно, даже лучше.
Я слушал, скрестив руки на груди. Внутри всё закипало от возбуждения. Это был не тот срыв, которого я ждал. Это было нечто иное. Она не ломалась под давлением работы. Она расцветала. В этом сухом, юридическом анализе была её настоящая суть. Сила. Не эмоциональная, а интеллектуальная. Холодная, точная, как лазер.
Когда она закончила, в воздухе повисла тишина. Она смотрела на меня, ожидая вердикта. Не одобрения — оценки.
— Неплохо, — произнёс я намеренно скучающим тоном, хотя каждый нерв был напряжён. — Но ты упускаешь ключевой момент. Все эти дела — до пандемии. После 2020-го ЕСПЧ резко изменил риторику в сторону большей гибкости. Ты свежую судебную практику смотрела?
На её лице впервые промелькнула не уверенность, а мгновенная, острая досада. Как у шахматиста, пропустившего очевидный ход. Я попал в цель.
— Нет, — честно призналась она. — Базы не обновлены. Доступ есть только до 2020 года включительно.
— Значит, твой анализ неполный, — заключил я, наслаждаясь тем, как в её глазах вспыхивает и тут же гаснет всполох раздражения. — Исправь. И вот что ещё. Мне нужен не просто анализ. Мне нужна симуляция. Создай модель, как будет развиваться подобное дело в трёх разных юрисдикциях сейчас, с учётом постковидных изменений. Используй любой софт для прогнозного моделирования, какой знаешь. Это будет следующим этапом.
Я бросил это как вызов. Как проверку на прочность. «Любой софт» — это ключ. Мне нужно было узнать, как она работает. Какие инструменты использует.
Она снова задумалась, её пальцы замерли над клавиатурой. Я видел, как в её голове идёт быстрая оценка задачи, ресурсов, времени.
— Моделирование юридических процессов требует специфического ПО, — сказала она осторожно. — Часть из них платная, с ограниченным доступом.
— Доступ будет, — отрезал я, как в прошлый раз. — Скажи, что нужно. Я решу.
Она посмотрела на меня долгим, пристальным взглядом. В нём не было благодарности. Был расчёт, смешанный с тяжёлым, недоверчивым подозрением.
— Хорошо, — наконец сказала она. — Мне понадобится доступ к «Lex Machina» или аналогу. И к закрытой базе решений по экономическим спорам ЕС. Если вы можете это обеспечить…
— Могу, — соврал я, не моргнув глазом. Обеспечить я, может, и не мог, но мне и не нужно было. Мне нужно было название софта. Ключ к её методам. — Пришлешь список. И проясни ещё один момент. Твой анализ… слишком хорош для третьего курса. Где училась работать с такими массивами?
Вопрос был рискованным, прямым. Но заданный в рамках «делового интереса работодателя». Она не смутилась. Не опустила глаза.
— Самообразование, — ответила она ровно. — И есть опыт работы с структурированием больших данных.
— В какой области? — не отступал я.
— В технической, — она ответила уклончиво, но без паники. — Это помогает видеть закономерности.
Больше я не давил. На сегодня было достаточно. Я видел брешь. Она была не в её эмоциях, а в её профессионализме. Она не могла удержаться от того, чтобы не сделать работу идеально.
— Ладно, — кивнул я, вставая. — Жду список и модель через неделю. Не подведи.
Она молча собрала вещи. Её лицо снова стало каменным, нечитаемым. Но