Собрание продолжалось. Один за другим выходили на трибуну молодые специалисты, увлеченные темой. Они пыталась доказать правильность воззрений Толи. Им резко возражали сторонники Скерского.
— Их много, — сказал вслух Павел.
— Ты что думал, — откликнулся сидевший рядом Абрамов. — Они, понимаешь, существуют везде. Зайди-ка завтра ко мне.
Новые идеи
Утром в кабинете Абрамова разговор продолжался.
— Поедешь в командировку. К Мозговому. Там посоветуешься с ним. Сегодня же и выезжай. Иди. А я пока заготовлю письма.
Вечером в купейном вагоне поезда, идущего на Москву, Павел, растянувшись на полке, приводил в порядок взъерошенные мысли.
Только утром, подъезжая к столице, Павел собрался с мыслями.
Разыскав в Москве институт, который возглавлял профессор Мозговой, Павел с трепетом вошел. Но его уже ждали. Секретарь Мозгового провела его в просторный кабинет профессора.
Мозговой встретил вошедшего радостным восклицанием.
— Ну, рассказывайте, что у вас там получается? — спросил он Павла после первых приветствий. — Говорят, вы обнаружили что-то новенькое?
Павел приступил к докладу. Подробно рассказав о фактической основе схемы, он подчеркнул открытие Таней возраста находки. Затем подробно доложил о дискуссии. Его личное мнение? Он все же думает: позвоночные, будь они хоть трижды млекопитающими, вряд ли причастны к изготовлению таинственных знаков. — Кто же мог это сделать? — Да, ответить на вопрос трудно. Пока самой приемлемой является идея быстропередвигающихся, может быть, даже летающих существ. Постойте, летающих! Ведь эти факты даже нанесены на схеме. Смотрите: вот, вот, вот… Это кладбища насекомых. Они и в это время главенствовали над миром!
И, получив от Мозгового разъяснения, как и где ему лучше углубить материалы о пермских насекомых, Павел с головой окунулся в мир странных существ, населявших Землю в те далекие времена.
На подступах
Павел был весь захвачен открывшимся перед ним новым миром. С утра до вечера он просиживал в библиотеке, штудируя труды по сравнительной анатомии и физиологии членистоногих. Особенно интересными оказались новейшие работы из области бионики насекомых.
Насекомые. Это были первые покорители планеты. Особенно поражали некоторые цифры. Во все времена на планете количественно главенствовали насекомые. Если взять за сто все когда-либо существовавшие и существующие виды, то на долю членистоногих, в число которых входят насекомые, приходится свыше 80 процентов! Для сравнения Павел выписал и другие цифры. Все позвоночные еле-еле укладывались в один процент!
Как-то, проходя по аллеям сквера у Чистых прудов, Павел присел отдохнуть на скамеечку. Рядом оказался совершенно незнакомый, пожилой человек. Они разговорились. Собеседник оказался пенсионером, в прошлом учителем зоологии в школе. Ему Павел стал рассказывать о прочитанном.
— Понимаете, — говорил Павел, — ни рептилии, ни дельфины, ни какие-либо другие позвоночные не могут и не могли претендовать на всеобщее главенство над миром. Насекомые — вот истинные цари природы, приспособлявшиеся к любым условиям существования.
Собеседник Павла возражал. Приводил примеры из других областей науки. Защищал человечество от нападок Павла. Но Павел не сдавался.
— Поймите, членистоногие в начале палеозойской эры в течение ста миллионов лет преобладали во всех морях Земли. Когда же их вытеснили из воды, они стали покорять сушу и воздух.
— Уважаемый молодой человек, но ведь это не свидетельствует о разуме насекомых. Они и сейчас летают, плавают, ползают, прыгают, но им далеко до человеческого разума.
— Несмотря на все их изобретения?
— Какие изобретения?
— Ну, самонастройку их биологических систем в связи с окружающей их средой.
— Это что-то сложное. Нельзя ли пояснить примером?
— Ну вот хотя бы моль. Она стала объектом охоты. Ее стали уничтожать летучие мыши, снабженные великолепным ультразвуковым аппаратом. И моль сто миллионов лет назад изобрела антилокатор. И ультразвуковая локация летучих мышей стала ей не страшна.
— Все это так. Мало ли в природе других подобных «изобретений». Опять-таки это не разум, а результат естественного отбора.
— А кузнечик, воспринимающий сигналы с длиной волны, равной половине расстояния атома водорода? Он умеет слышать то, что человеку недоступно. Надо же учитывать эту способность к миниатюризации их аппаратов.
— Павел, вы на ложном пути. Все это не свидетельствует о разуме.
После долгих споров Павел вынужден был согласиться, что он должен еще многое доказать. Он сказал своему собеседнику, что сейчас занят подбором материалов о величайшем из величайших «изобретений» (или нет — «открытий!») насекомых. Ведь они первыми перешли к коллективному способу существования.
Вот здесь они нашли общий язык. Они стали говорить и о способах разговора пчел с помощью танца, и о коллективах муравьев и термитов.
— Особенно термитов, — подчеркивал Павел. — Их предки были жителями пермского периода. Вот кто мог быть в то время мыслящим существом!
«Закрытое дело»
По совету профессора Мозгового Павел побывал и у криминалистов.
— Мы не терпим незаконченных дел, — сказал Павлу следователь капитан Петухов. — Мне было поручено вести следствие по делу о происхождении таинственного знака, извлеченного из буровой скважины. Я подключил к выяснению тайны весь наш аппарат.
— Но почему вы решили, что это мистификация? — интересовался Павел.
— К этому мы подошли не сразу. Проверялось несколько версий. Мы учитывали, уж если вы хотите знать, и палеонтологическую версию. Нас интересовала и версия космическая. Для расшифровки версий привлекались крупнейшие специалисты.
В беседу вмешался вошедший в комнату майор Зуевский.
— Если вы помните, в «Комсомольской правде» говорилось, что один из крупнейших палеонтологов страны заявил: «Бесспорно, эти знаки искусственного происхождения. К палеонтологии находка не имеет отношения». Он-то нас и ориентировал своим заявлением на другой путь.
— Помню, — подтвердил Павел, — но как вы быстро отказались от этой версии. Что бы вам еще поработать в этом направлении.
— Вот вы сами и отрабатывайте этот след, — в один голос воскликнули офицеры. — А мы пошли проверять другой путь. Он-то и помог нам закрыть «дело».
— А можно мне хоть одним глазом взглянуть на этот «негостированный болт»? — взмолился Павел.
— Пожалуйста. Он хранится в музее, в отделе раскрытых дел.
То, что видел Павел в музее, поразило его. Сходство болта с отпечатком было несомненно. Однако размеры резко не совпадали.
— Мы не зря подчеркивали, — поясняли Павлу сотрудники милиции, — что болт «негостированный», сделанный не по ГОСТу. Он может иметь любые размеры.
— Да, но болта такого размера вы не нашли.
— Э, дорогой, это уже несущественная деталь.
И здесь Павел выпустил последний заряд:
— Ну, хорошо, а как могли получиться и вдавленность, и выпуклость? — И Павел вытащил фотографии своего образца.
— Да, — задумчиво сказал майор. — Это, пожалуй, болтом не объяснишь. Здесь еще надо поразмыслить. Ведь в нашем распоряжении была только вдавленность. Ну что же, ищите, поможем.
Павел шел к Мозговому окрыленный. Ему было ясно, что «дело» это далеко еще не закрыто!