— Можно было в другой поступить! — возмущенно глядя на Лёшку, прокричала Мила.
— Нет. Нельзя. Ему Афган грозил. Он же самбист. Его сразу бы в десантные войска загребли.
— Понятно. Только он давно уже мог развестись с ней. Сколько они уже вместе?
— Пять лет. Но он не любит ее. Он просто уже не думал встретить свою любовь. Зачем что-то менять?
— Вы, мужики, так всегда! Зачем менять! Удобно! — передразнила его Милка.
— Не обобщай! Я тебя любить буду. И в обиду никому не дам!
— Это я уже поняла! — примирительно улыбнулась девушка.
Влюбленные поцеловались и медленно побрели к дому Милы, иногда останавливаясь, чтобы снова поцеловаться…
Глава 21 Письмо
Катерина, держа в руках таз, спускалась с чердака, где разложила груши для просушки. Борис стоял рядом с лестницей, чтобы подстраховать жену. Вдруг калитка отворилась, и во двор вошел незнакомый пожилой мужчина с чемоданом, а вслед за ним молодая красивая женщина.
— Кажется, мы не ошиблись! — сказал мужчина и вытер лицо платком.
— Здравствуйте! — поздоровалась с Борисом женщина. — Нам сказали, что здесь снимает комнату Глеб.
— Да, — подходя к незваным гостям, проговорила Катерина. Ее муж, вцепившись в лестницу, замер, словно памятник, и молча рассматривал молодую женщину. Ему в голову пришла очень нехорошая мысль, которая тут же нашла подтверждение.
— А кто вы такие? — поинтересовалась Катерина.
— Я его жена, — сказала женщина. — Его разве нет дома?
— Так он с Линой ушел, — растерялась Катерина, — с племянницей нашей.
— Жена?! — очнулся Борис. — Что-то он нам не докладывал, что у него жена имеется!
— Как видите! — вмешался в разговор мужчина, с презрением оглядывая дом. — А я его тесть! И зачем он только променял хорошую комнату в лагере на такую лачугу!
— Для кого лачуга, а для кого родной дом! — взъярилась Катерина. — И как вам только не стыдно! Явились на ночь глядя и еще людей обижаете!
— Где Глеб? — снова спросила молодая женщина.
— Гуляет! — уперев руки в бока, закричала Катерина. — С племянницей моей!
— Занятно! Значит, мальчика потянуло на приключения! — засмеялась красавица, казалось нисколько не расстроившись на это заявление хозяйки.
— Где у вас можно умыться и присесть? — спросил мужчина. — Мы уже ничего сегодня не найдем, придется остаться у вас. Я надеюсь, вы нас не выгоните на улицу?
— А у нас тут не гостиница! — закричала Катерина. Слезы застилали ей глаза. Она была вне себя от наглости и бесцеремонности этих людей.
— Что вы так кричите, хозяюшка! — возмутился мужчина. — Мы с дороги, устали невероятно! Мало того, что мы не нашли Глеба в лагере, нам пришлось проехать еще несколько километров по этому ужасному серпантину!
— Это ваши заботы. Они меня не касаются. Так что забирайте своего Глеба и проваливайте отсюда!
— Хамка! — зло взглянув на Катерину, парировала женщина. — Не беспокойтесь, уйдем. Не останемся мы в вашей дыре. Снимем что-нибудь поприличнее!
— Вот и замечательно! — Катерина в сердцах кинула на землю алюминиевый таз, который все еще держала в руках. — Можете подождать его на улице. А умыться и в море можно. Благо, тут недалеко!
— Зачем мы скандалим, граждане! — оживился Борис. — Надо все обсудить. Мы же цивилизованные люди!
— Что тут обсуждать? Я приехала к мужу, мужа нет дома. Он гуляет с вашей племянницей. Погулял и хватит! Пора возвращаться к жене!
— Что значит погулял? — возмутился Борис. — Он нам обещал жениться!
— Обещать — не значит жениться! — засмеялась женщина.
— Как вас по имени называть? — спросил Борис примирительным тоном. Он понял, что тут или какая-то ошибка, или дело пахнет керосином. Скорее всего, второе, но надо бы все выяснить! Не ославлять же все вот так, не поняв, почему Глеб так поступил с их девочкой.
— Меня зовут Ирина, а отца Евгений Павлович.
— Очень приятно, а меня Борис. Жену Катерина. Она расстроилась, вы уж извините ее!
— Расстроишься тут! Девчонка с женатым гуляет. Нечему тут радоваться! — сказал Евгений Павлович и присел на предложенный хозяином стул.
Катерина не захотела смотреть на то, как ее благоверный расстилается перед этими «гостями» и ушла в дом. Борис проводил ее взглядом и, усевшись на свою любимую кровать под вишней, изобразил из себя радушного хозяина. Вообще-то ему хотелось взять Катеринину метлу и вымести обоих со двора, а этому напыщенному индюку еще и треснуть, как следует, чтобы знал, как врываться в дома порядочных людей и оскорблять их! Но он решил идти до конца…
— А каким образом вы нас нашли? — поинтересовался он.
— Ну, во-первых, мы узнали ваш адрес у руководства лагеря. А во-вторых, — женщина открыла сумочку и достала из нее письмо, — мне написали, что Глеб съехал из комнаты, которую ему выхлопотал мой папа, и не без труда, я вас уверяю… И… поселился у своей зазнобы.
— И кто же написал такое письмо? — удивился Борис. — Руководство? Комсомольская организация?
— Нет, — засмеялась Ирина. — Его написала некая Елена. Правда, я не пойму, зачем ей это понадобилось.
— И вы не знаете эту девушку?
— Почему же! Это сестра институтского приятеля Глеба. Она влюблена в моего мужа, бедняжка!
— И вы кинулись спасать мужа? — улыбнулся Борис. — Его тут никто бы не съел!
— Я решила приехать на недельку. Давно не была на море. К тому же хочу посмотреть на эту девицу. Как там вы ее назвали, какое-то странное имя, на собачье похоже…
— Моя племянница не какая-то там девица! — вскипел Борис. Эта женщина, несмотря на свою красоту, казалась ему омерзительной. — У нее чудесное имя — Эвелина! И она была совершенно не в курсе, что ваш распрекрасный Глеб женат! Он ее обманул!
— Какие страсти! Мало ли провинциальных девиц, с которыми когда-то гулял Глеб, — усмехнулась Ирина. — Где бы он ни был, он всегда возвращался! А теперь… Теперь я решила сама его вернуть, он мой. И я не собираюсь его никому отдавать!
Лина и Глеб как раз подходили к дому, когда услышали громкие крики, ругань и визг.
— Что там происходит? — удивилась Лина и пошла быстрее. Она заглянула во двор и увидела там нешуточную баталию. Тетка, вооружившись веником, охаживала им молодую женщину, которая бегала по двору и визжала, как одержимая, прикрывая руками лицо с растекшейся косметикой. А дядька держал за воротник пожилого мужчину, который порывался помочь женщине, но вырваться из цепких рук дядьки не мог. А тот кричал, ругался и требовал, чтобы его