— Мама, вы видели?
Двор замер.
Не потому что кто-то осудил.
Потому что все услышали.
Элиана перестала дышать.
Лира тоже поняла, что сказала. Отстранилась на полшага, испуганно посмотрела на неё, потом на Риана.
Риан стоял у очага, красный до ушей.
— Я тоже хотел сказать, — буркнул он. — Только не так громко.
Лира всхлипнула и засмеялась одновременно.
Элиана не удержала слёз.
— Я видела, — сказала она. — Всё видела.
Риан подошёл медленно, будто каждое движение требовало от него огромной внутренней работы. Остановился рядом. Потом сунул ей в руки деревянную лошадку — уже с новым ухом, чуть другого цвета.
— Подержите, мама, — сказал он тихо. — Только до конца праздника.
У Элианы дрогнули губы.
— Обязательно верну.
— Знаю.
Вот это «знаю» стало последней печатью, которой не требовался ни Совет, ни род, ни древняя книга.
Каэль подошёл, когда дети снова убежали к очагу, споря, чей дракончик поднялся выше.
Он встал рядом с Элианой, и некоторое время они оба молчали, глядя на двор.
— Ты вошла в этот дом как плохая мачеха, — сказал он наконец. — А стала его сердцем.
Элиана посмотрела на него.
В его лице больше не было того первого льда. Осталась сила, строгость, привычка держать удар. Но теперь рядом с этим жило тепло — не громкое, не показное, а настоящее. Домашнее.
Она переплела свои пальцы с его.
— Нет, — сказала она тихо. — Я просто наконец-то нашла свой дом.
Каэль сжал её руку.
Над двором смеялись дети.
На стенах замка Рейвар горел весенний свет.
И впервые за долгое время чёрные крылья рода казались не тенью над домом, а защитой, под которой было место всем: отцу, детям, женщине с двумя именами и замку, который снова научился быть живым.
Конец.