Снаружи, на центральной платформе, загудел колокол.
— О, нас уже встречают, — заметил Хурт и неторопливо забрался на перевёрнутую скамью.
Через минуту к ресторану стянулись все, кто мог держать оружие: стражники с копьями, ловцы с середины второй ступени, остатки клановых бойцов Хольмов и охранники рыночного ряда. Острия гарпунов выстроились полукругом.
Хельга убрала давление и качнула хлыстом у бедра. Первый ловец метнул водяной жгут, и Хуберт принял его «Щитом Хлыста» — молочная вспышка разметала капли по стенам. Двое охранников навалились справа, но Хуберт стиснул кулак, и «Духовный Кулак» прошёл по рёбрам ближнего так сильно, что боец врезался в перила мостков.
Хельга работала хлыстом. Чёрная полоса духовной энергии хлестнула по лодыжкам ловца, свалила его, отобрала гарпун у второго и переломила древко. Хурт скользнул между чьих-то ног, боец споткнулся и полетел под стол, а кот уже сидел поодаль и невозмутимо облизывал лапу.
Хуберт сжал энергию в сферу и швырнул её в дальнего стражника. Снаряд пробил кожаный доспех и взорвался за спиной бойца, подняв облако щепы. Духовная крошка осела на мостки тонким инеем.
Через полторы минуты полтора десятка бойцов поселения лежали ничком.
— Следующий, кто посмеет нас атаковать, умрёт, — произнёс Хуберт спокойным тоном. — И Секта Чёрного Хлыста расценит это как вызов. Не мне лично, а всей Секте.
Толпа на мостках отхлынула на полшага назад.
Через раздавшиеся ряды прошли трое. Арад поправил пряжку на жилете, Хельмут стиснул кулаки у бёдер, а Герхард стукнул древком гарпуна о настил и перегородил проход.
— Их техники выше классом чем наши, — тихо сказал Хельмут Герхарду. — Даже на одной ступени.
— Стоп, — бросил Арад и вскинул руку в сторону своих. — Кто вы такие?
Хельга переглянулась с Хубертом. Хурт спрыгнул со скамьи и встал впереди обоих, задрав голову к потолку.
— Готовы? — промурлыкал он через плечо.
Хельга откинула косу за спину, а Хуберт шумно выдохнул через нос.
Хурт набрал воздуха в грудь и начал:
— Чтоб беглецы не знали сна!
Хельга щёлкнула хлыстом у бедра:
— Чтоб тьма дрожала у окна!
Хуберт стукнул кулаком о раскрытую ладонь:
— Чтоб каждый знал, кто здесь закон…
Трое хором, и Хурт громче всех:
— КОМАНДА ХЭ!!! ИЗ СЕКТЫ ЧЁРНОГО ХЛЫСТА!!!
— Хельга! — хлыст описал в воздухе дугу.
— Хуберт, — буркнул здоровяк.
— И великолепнейший Хурт! — кот с важным видом поднял белую лапу.
В зале кто-то уронил миску на пол.
Арад даже скулой не дрогнул.
— Чего вы хотите от поселения?
Хуберт шагнул вперёд, и доски под ним снова жалобно скрипнули.
— Выдайте нам Ива Винтерскай. Или скажите, где он.
— Такого здесь нет, — ровно ответил Арад.
— Врёте, — Хельга перевела взгляд на стойку, где Марен застыла с полотенцем в побелевших пальцах. — А вон та девчонка торгует в его ресторане. Она нам и расскажет.
— Ресторан мой, — сказала Марен и чуть приподняла подбородок. — Никакого Винтерскай здесь нет.
Хлыст сорвался с ладони Хельги быстрее, чем слово «Винтерскай» долетело до стены. Чёрная полоса обвилась вокруг шеи Марен, стянулась, и рывок бросил девушку через весь зал. Марен пропахала спиной по половицам и рухнула у ног Хельги, хватая ртом воздух сквозь петлю.
— Внучка!
Герхард рванулся вперёд. Гарпун в руке, крюк вскинут для удара. Хуберт шагнул ему наперерез, кулак вспыхнул мутной янтарной вспышкой, и «Духовный Кулак» впечатался в старика.
Герхард сложился у ножки стола, гарпун стукнул об пол. Старик не шевельнулся.
— Следующий труп, — напомнил Хуберт и обвёл взглядом зал.
У дальней стены Тобиас взревел и рванулся к Марен, но двое Хольмов повисли на его плечах, а третий перехватил поперёк груди. Парень бился в их руках, вены на его шее вздулись жгутами, однако клановые держали крепко. Горан, поднявшийся с пола и зажимавший разбитый висок ладонью, коротко кивнул своим: держите.
Поселение замерло.
Хельга присела на корточки рядом с Марен. Девушка лежала на боку, петля хлыста давила на горло, а серо-зелёные глаза смотрели снизу вверх прямо в лицо практикессе.
— Где он, девочка?
Марен молчала.
Хельга чуть потянула хлыст на себя. Петля стянулась плотнее, Марен захрипела, но взгляда не отвела — только пальцы скребли по доскам.
— Упрямая, — Хельга склонила голову набок и вгляделась в её лицо, словно читала страницу неинтересной книги. — И молчать будешь до вечера, а то и до утра. Я по глазам вижу.
Она выпрямилась и брезгливо фыркнула. Возиться с упрямой девчонкой здесь и сейчас — это час времени, который Винтерскай потратит на то, чтобы еще дальше скрыться от нас.
Хельга ослабила петлю и сдёрнула хлыст с шеи Марен. Девушка ткнулась лбом в доски и зашлась в кашле, а тростниковый браслет на её запястье треснул по плетению и осыпался нитками на половицы.
— Из тебя слово клещами тянуть, — бросила Хельга ей в макушку. — А вот твои соплеменники полагаю окажутся куда сговорчивее.
Она смотала хлыст, поднялась и вышла на центр, чтобы её услышали все до крайних причалов.
— Тридцать духовных кристаллов, — отчеканила она. — Тому, кто прямо сейчас скажет, в какую сторону уплыл Винтерскай.
Арад молчал, и пальцы его замерли на жилетной пряжке. Челюсть у Хельмута под кожей ходила желваками. Мужики в толпе опускали глаза, а женщины прижимали к себе детей.
В ресторане повисла тяжёлая тишина, в которой было слышно только поскрипывание настила под ногами чужаков.
— Тридцать кристаллов, — повторила Хельга и обвела взглядом передние ряды.
— Я знаю, — просипел голос откуда-то из задних рядов.
Головы повернулись разом.
— Я знаю, в какую сторону он уплыл.
Толпа расступилась. В перёд, приглаживая мокрую прядь волос, вышел Карлон.
* * *
Кинжал вошёл у основания хвоста, там, где чешуя мельчает и суставы становятся податливее. Акватарин прошёл сквозь соединительную ткань без усилия, и я сразу определил границу двух покровов: сверху широкие бронированные щитки, жёсткие, хоть подковы из них куй, а снизу и по бокам тянулась гладкая кожа. Именно она даст мне хрустящую корочку, перед которой не устоит даже самый искушенный гурман.
Щитки я срезал по шву и отправил в кольцо. Думаю кузнецы или мастеровые будут в восторге.
Нож пошёл вплотную к позвонкам. Левую руку я положил плашмя на мясо, чувствуя, где лезвие проходит у самой кости, и вёл его не торопясь, давая весу клинка работать за меня. Первый пласт отделился чисто, с тонким слоем кожи. Со второй стороны повторил то же движение. Вырезал несколько позвонков для бульона, отрезал приличный кусок крокодильего жира, после чего в один мощный прыжок вернулся на плот. И через пару мгновений два длинных куска белого филе легли