– Объясняю, то что до тебя не дошло,– рычу, смотря на быка, таким же взглядом, как и он на меня.
– Свали, пока цел. Я со своей тёлкой сам разберусь,– хмыкает инвалид и меня обрывает. Пользуясь моментом неожиданности, бью его в челюсть, замечая, как Ева отпрыгивает в сторону. – Сука, – смотрит тот на меня исподлобья и кидается вперёд. Начинается реальная драка.
Слышу крик Евы, которая просит нас прекратить. Кто-то даже пытается нас разнять, но отлетает в сторону, и мы просто начинаем дубасить друг друга. В какой-то момент мне прилетает по голове, и я теряю равновесие, падаю на асфальт, а эта тварь сев сверху собирается нанести мне следующий удар. Вспоминаю приёмы самообороны, на которые ходил в далёком прошлом и скидываю ублюдка с себя, дезориентировав его ударом по ушам. Теперь я сверху и наношу ему удар за ударом. Разбивая лицо твари в кровавое месиво.
– Адриан! Адриан!– рядом с нами кричит Ева, потом, мне кажется, раздаётся голос отца, но это всё проходит мимо меня.
– Твою мать, Володя, выруби его!– последнее, что я слышу, прежде чем отключиться после ощущения жжения в области шеи.
В голове стоит гул, который не прекращается ни на секунду. Виски ломит, а черепушка готова расколоться на две части. Сцепив зубы, разлепляю глаза и тут же щурюсь от противного белого света, что идёт от ламп под потолком. Осторожно пытаюсь сесть на кровати и вновь открываю глаза.
Я в больничной палате, только какой-то хуевой. Вокруг голые стены, окно под потолком, тумбочка, сортир и раковина, это всё, что имеется в наличии.
Батя решил на мне сэкономить? Ставлю босые ноги на холодный кафель и только сейчас замечаю, что я одет в больничную сорочку.
– Чё за гарь?– морщусь и пытаюсь встать, но башка едет и подступает дикая тошнота. Щёлкает замок и в палату заходит отец.
– Очнулся гадёныш?– ядовито выплёвывает он с порога, а следом за ним в палату входит Володя, который прикрывает за ними дверь.
– Из имеющихся больниц в городе ты выбрал самую стрёмную?– смотрю на него, вот только фокус пиздец, как едет, я словно под диким кайфом. Морщусь и мотаю головой, но лучше б я этого не делал.
– Херово, да?– довольным голосом тянет отец. – Теперь так будет всегда, – уверенно заявляет он. – Ты сгниёшь здесь. Будешь медленно угасать. День за днём, теряя связь с реальностью, будешь тупеть и становиться овощем, который ни на что неспособен.
– Чё за дичь ты несёшь?– хриплю я, пытаясь проглотить, ком тошноты, который встал в горле.
– Это расплата, Андрюша, – шипит он и, взяв меня за подбородок, задирает лицо вверх, испепеляя меня злым и ненавистным взглядом. – Ты заплатишь мне, сука, сполна. За всё, что забрал у меня, – буквально выплёвывает он мне в лицо и уходит. Вместо него в палате появляется врач, с железной миской в руке, в которой лежит шприц, и направляется в мою сторону. Дёргаюсь, но Володя с лёгкостью валит меня на кровать. Чувствую, как игла прорывает кожу, потом сильное жжение идёт по вене, и я проваливаюсь в черноту. Вокруг пустота и отдалённый женский крик, который зовёт меня.
Или Андрея?
Глава 10. Ева
Почти месяц назад...
– Здравствуйте, как ваши дела?– улыбаясь, как всегда, прохожу в палату и меняю засохший букет ромашек на новый, который сорвала по дороге в клинику, где я прохожу преддипломную практику.
– Здравствуй, милая. Всё хорошо,– улыбается Зарина Маратовна, поправляя платок на плечах, сидя в кресле возле окна.
– Это вам, – достаю из кармана своего халата, коробочку конфет.
– Балуешь меня, – принимая конфеты, произносит курируемая мной уже на протяжении месяца женщина. Красивая. Зарина Маратовна очень красивая, темноволосая, статная, немного худощавая, женщина, которая, как я узнала, находиться в клинике уже порядка пяти лет. Это мне рассказала, Галя, медсестра, которая здесь работает именно это время, и когда она пришла, Зарина была здесь. Историю её болезни я изучала очень внимательно, но кроме как, душевного расстройства на фоне потери сына, я ничего в ней не нашла. Галя как-то сказала, что первое время Зарина постоянно вспоминала о нём, звала, просила ему позвонить, но потом успокоилась. На мой вопрос, навещает ли её кто-то, Галя аж взбледнула, и тихим шёпотом ответила: «муж». Наблюдая за Зариной, я не увидела в ней никаких отклонений, абсолютно спокойный и адекватный человек, который почему-то находится в клинике для душевнобольных. С ней есть о чём поговорить, она отлично разбирается в искусстве, архитектуре и любит, точнее, любила путешествовать. Она неоднократно мне рассказывала о других странах, и это было очень интересно.
По медицинским показаниям я тоже не увидела ничего необычного в её карте. Успокоительные чуть в увеличенных дозах и снотворное периодически. Всё.
Вопрос, почему она так долго находится здесь, не давал мне покоя, а спросить у неё напрямую я боялась. Точнее, опасалась, что её тригернет и она вспомнит про потерю сына.
– Это мелочи, да и практика скоро закончится, – улыбаюсь я ей и сажусь, в кресло напротив неё. – Как уже?– словно напугавшись Зарина смотрит на меня.
– Да, последняя неделя, потом защита и свобода, – улыбаюсь я в ответ.
– Ты умничка, всё у тебя получится, – хвалит она меня, и дверь в палату открывается. На пороге стоит главврач, а рядом с ним высокий очень серьёзный мужчина, который недовольно смотрит на Зарину, а она словно в размерах уменьшилась при его появлении.
– Выйди, – чеканит он, не глядя на меня, и проходит в палату. Осторожно встаю с кресла и вдоль стеночки двигаюсь к выходу. Муж– подсказывает мне интуиция, и я выхожу из палаты, но остаюсь недалеко от дверей.
Встреча длится не долго, только за это время неоднократно слышу крики Зарины, и этого мужика.
Сердце сжимается внутри, а руки холодеют от плача женщины за стеной.
Отхожу подальше и скрываюсь за поворотом, ожидая, когда эта сволочь свалит.
Жду ещё минут пять, после хлопка дверей палаты и возвращаюсь.
Зарина сидит в кресле, молчаливые слёзы градом льются из уставших глаз, она смотрит на свои руки и вздрагивает, когда я подхожу ближе.
– Это я, – сажусь перед ней на корточки и беру в свои руки её ледяные пальцы.