– Мне только в радость, – обернувшись, улыбается она и внимательно рассматривает моё лицо, словно уже догадываясь, о том что произошло.– Всё?– спрашивает, отложив на столешницу полотенце, которое было у неё в руках.
– Да, – произношу практически одними губами, но она слышит.
– Не кори себя, – произносит мама и подходит ко мне. – Ты жил в аду эти годы, не представляю чего ты натерпелся, – она проводит рукой по моим волосам.– Ты забудешь. Сейчас всё будет по-другому,– нежно улыбаться она, а у само́й в глазах стоят слёзы. – Ева вернётся с нами?– задаёт вопрос, на который я не знаю, что ей ответить. Хочется сказать "да", но я не знаю, что у неё в голове. Жму плечами, мама тихонько ухмыляется. – Она хорошая девочка, сильная, но нежная внутри. Уверена, у тебя получится завоевать её доброе сердце. Ужин почти готов, минут через двадцать можете спускаться, – говорит она и возвращается к плите.
Стою ещё несколько секунд, смотря, как мама хлопочет возле плиты и иду наверх.
В руке зажата сумка с моими вещами, кидаю её на кровать и иду в душ. Хочу смыть с себя этот чёртов день, вот только кровь на моих руках та, которую не видно. И она останется на них навсегда.
Прохладная вода немного приводит в порядок мои мысли, и я иду в комнату Евы, чтоб позвать её на ужин.
Забываю постучать, и, открыв дверь, застываю на пороге, а Ева замирает, стоя возле кровати в одной майке и трусиках. Пожираю глазами стройное идеальное тело. Длинные ножки, накаченная круглая попка, тонкая талия, аппетитная грудь. Она как богиня, которая сошла на эту грешную землю и встретился ей я.
Чудовище, которое не достойно её.
Но вопреки этому, я безумно хочу присвоить Еву себе.
– Адриан, – она хватает полотенце, которое лежало на кровати и оборачивает его вокруг своих бёдер, скрывая от меня, красивое тату на левом бедре и ягодице. Два сердца. Одно уплетено узорами, второе практически обычное. Скольжу взглядом вверх и замечаю ещё одну татуировку на левой лопатке, опять сердечко и одна тонкая надпись на запястье. Шикарные волосы локонами лежат на её спине, глаза распахнуты, малышка кусает нижнюю губу и отводит взгляд в сторону.
– Прости, – прихожу в себя и отворачиваюсь. – Мама просила позвать тебя на ужин, – озвучиваю причину, по которой я вошёл к ней.
– Хорошо, – отзывается она, и я развернувшись уже практически переступаю порог её комнаты.– Адриан, – зовёт меня по имени, и я оборачиваюсь. – Укол, – Ева, смотрит на меня.
Ухмыляюсь себе под нос и, закрыв дверь, иду к ней. Молча смотрю за всеми её приготовлениями и как послушный мальчик подставляю пятую точку, для очередного укола.
– Всё, – произносит она, и я поворачиваюсь к ней. – Хотела спросить, – не глядя на меня, малышка начинает очень неуверенно говорить. – Когда мы вернёмся в город?– задаёт вопрос и наконец-то смотрит на меня.
– Завтра, – отвечаю, блуждая взглядом по её лицу. Ева молчит, лишь слышно, как она громко сглотила слюну, словно немой вопрос, который боится задать или не хочет узнать ответа на него.– Всё кончено, – всё-таки произношу я, глядя на неё. Рука сама тянется к её руке, вытягиваю из неё зажатый шприц и откидываю на комод. Вновь беру её руку в свою, некрепко сжимаю тонкие и холодные пальчики. Вторая рука тянется к её лицу, невесомо касаюсь костяшками пальцев, бархатной кожи на бледных щеках и тону в карем омуте её бездонных глаз.
Внутри всё трясётся от близости Евы, и я понимаю, что сдохну, если не почувствую ещё раз сладость её губ. – Прости, малыш, – шепчу, смотря на неё, а в следующее мгновение, врезаюсь в её губы. Сразу же толкаюсь языком в горячий ротик малышки, и не встретив никакого сопротивления, с рыком углубляю поцелуй, прижимая дрожащее тело к себе. Зарываюсь правой рукой в волосах на её затылке, сминаю податливые губки, кусаю и зализываю их своим языком, сгорая в агонии по имени Ева.
– Останови меня, – хриплю не своим голосом, блуждая губами по её лицу, чувствуя солёный вкус слёз, которые скатились из её глаз. Она борется сама с собой, я чувствую это. – Останови, маленькая, – но вопреки всему этому, ещё крепче сжимаю её тело в своих руках. – Ева... Ева... Ева. Подобно раскату грома, слышу шелест падающего полотенца к нашим ногам, а меня словно по голове уебали. Отстраняюсь и смотрю на малышку, не веря, что это сделала она сама.
– Сгорать так вместе, – шёпотом произносит Ева, а потом, обвив мою шею руками, запрыгивает, обхватив бёдра своими ножками.
– Моя, девочка, – выдыхаю в её губки, чувствуя, как за спиной словно вырастают крылья, с болью прорывая огрубевшую кожу, но вопреки этому становится легко. Осторожно укладываю Еву на простыни, нависаю сверху и ещё раз смотрю в её глаза. – Не пожалеешь, клянусь. Сдохну, но сделаю тебя самой счастливой, – обещаю, выдыхая ей в губы, и утягиваю её в крышесносный поцелуй. Наша одежда летит на пол. Руки трясутся от предвкушения, и я забываю, как дышать, когда резким толчком вхожу в неё. – Пиздец, – хриплю, ловя подобие вертолётов перед глазами. Но сейчас это совсем другой кайф и другие ощущения. Чертовски узкая и горячая, она словно создана для меня, во всех смыслах этого слова. Выскальзываю почти полностью, размазывая влагу по гладким стеночкам, и погружаюсь в неё вновь.
– Адриан...– произносит она на выдохе, выгибаясь мне навстречу. Цепляю губами её подбородок и веду ими вниз, по тонкой шейке, прикусываю нежную кожу и снова толкаюсь. – Ох...
– Моя неземная, – шепчу опять в губы и начинаю целовать. Несколько движений и я выпрямляюсь на руках, хочу видеть её. Ева, смотри на меня из-под опущенных пушистых ресничек, которые дрожат от каждого моего нового толчка, припухшие губки, блестят от влаги после того, как она проводит по ним своим язычком, маня меня. Сжимаю ладонями аппетитную грудь, перекатываю горошинки сосков между пальцами, оттягиваю, вызывая новые эмоции у малышки. Ухмыляюсь. – Моя девочка, – хриплю, чувствуя, как она сильнее сжимает на моём члене, понимая, что ещё немного и её накроет. Ускоряю темп, врезаюсь бёдрами, между её ножек, ловя губами сладкие стоны и своё имя, которое так