– Думала, ты поздравишь меня с днём рождения, – мурлыкает Жанна. – Как маму, по тёплому,– проговаривает она мне на ухо, встав на носочки, и сжимает ладошкой член, через тонкую ткань брюк. – М, Адриан? – она проходится языком, по моей ушной раковине, а потом сосёт мочку уха. – Трахнешь мамочку в честь праздника?
Упоминание о маме, это как спичка поднесённая к бочке пороха и вот, я прижимаю эту суку затылком к стене, стиснув рукой тонкую шею.
– Ты мне не мать, – шиплю, склонившись к её лицу.– Не мать. И никогда ей не была,– смотрю в расширившиеся зрачки Жанны, и вот в её глазах нет ни грамма страха. Эта сука реально течёт и ждёт, чтобы её нагнули.– Поняла?– чуть ослабляю хват, и та поддаётся вперёд к моим губам, но я снова припечатываю её затылком к стене. – Поняла?!– рычу, смотря на неё.
– Поняла,– улыбается стерва, а её рука уже хозяйничает в моих штанах.– Просто трахни меня. Как тогда, помнишь? – её язык касается моих губ, и я отстраняюсь.
– Этого не было,– рычу я сквозь стиснутые до пиздеца зубы, еще кажется немного и они раскрошатся к чёртовой матери. – Ты просто припёрлась ко мне в постель,– так бы и задушил суку, вспомнив тот цирк, который она устроила год назад. Батя тогда впервые заехал мне по роже, но эту блядь оставил.
– Было, солнышко, было,– её рука гуляет по каменному стволу, и я откидываю её в сторону.– Отьебись от меня, Жанна. Ещё одна выходка и ебать тебя будет толпа голодных узбеков на стройке отца. Понятно?– сильнее сжимаю её горло, возможно, до следов, но мне похуй, замажет кремами.
– Да, – сипит она, и я, плюнув ей под ноги, ухожу к себе.
Скидываю шмот и уже почти уснув, вспоминаю про таблы. Вытаскиваю из ящика баночки, оформляю свой неизменный набор из трёх розовых и одной белой, уже на протяжении семи лет, запиваю всё водой и вырубаюсь, стоит только моей голове коснуться подушки.
Мне снится очередная херня со мной в главной роли.
Очередная тусовка у меня дома, тёлки и парни, куча народа всем весело, все отрываются. Музыка долбит по ушам, в воздухе стоит высокая концентрация кальянного дыма с примесью не только ароматного табака.
Картинка меняется, когда приезжают родители, они вернулись от друзей раньше времени и попали на мой праздник. И вот они с криками и матами всех спроваживают, батя отвешивает подзатыльники налево и направо.
Ругаюсь с ним и тот сваливает к себе в кабинет, а я поднимаюсь наверх, где, столкнувшись на лестнице с мамой, начинаю новую перепалку.
Кричим друг на друга, ругаемся. Я тыкаю ей свободой и что мне уже шестнадцать, она грозит интернатом и клиникой для наркоманов. Хватает меня за плечи, а я отталкиваю её. Чернота перед глазами на несколько секунд. И вот она лежит внизу лестницы, а я сижу на верхней ступеньке и смотрю вниз не понимая, что произошло. Откуда-то уже появился отец, он сидит возле мамы, трогает её голову, руки, щупает пульс. Она неестественно бледная, белые волосы окрасились в розоватый оттенок, а глаза закрыты.
– Адриан, что ты натворил?– спрашивает он. – Адриан. Адриан! Ты её убил? Адриан, ты это сделал? Очнись! – последние слова раздаются очень громко, и я чувствую, как меня трясут за плечо.– Очнись, блядь! Адриан!
Открываю глаза, передо мной на корточках сидит отец, а я сижу, привалившись плечом к стене, сидя на верху лестницы.
– Что произошло?– произносит он, и я смотрю за его плечо, вниз, где в неестественной позе, лежит бездвижное тело Жанны в одном белье, её халат в котором она утром щеголяла передо мной, валяется на ступенях. – Ты опять это сделал?
Глава 3. Адриан
– Я?– отползаю от края лестницы, пялясь на отца, лицо которого не выражает ровным счётом ничего. И это при раскладе, что его будущая жена лежит мёртвая на первом этаже.
– Или помимо тебя и её был кто-то ещё в доме?– спрашивает он и смотрит на меня. – А ты?– растираю лицо руками.
– Я уехал вчера вечером на объект в X. и если бы ты чаще появлялся в доме, то узнал бы об этом. Я приехал утром, – рассказывай, требует он и сканирует меня взглядом. Морщусь, пытаясь вспомнить, была ли его тачка возле дома, утром, когда я приехал, но в голове пустота.
– Я не помню, пап, – растираю шею, и затылок, который начинает ужасно болеть. – Она утром вышла ко мне, мы повздорили, но не сильно, – рассказываю, уже морщась от боли. – Я ушёл к себе и всё.
– Ушёл ли?– по злому хмыкает он и смотрит на меня, слежу за его взглядом и понимаю, что я в той же одежде что и вчера. Брюки расстёгнуты и болтаются на бёдрах. А на груди видны следы от царапин. – Что было, Адриан? Ты переспал с ней?!– давит он меня своим непрошибаемым взглядом. – Что?!– вскакиваю на ноги и меня шатает, опираюсь спиной о стену.
– Ты опять с ней трахался?!– повторяет он, встав напротив меня. – А потом спустил её с лестницы?– кивает назад и отходит в сторону. Смотрю на почти голую Жанну, тошнота подкатывает к горлу, и меня тут же выворачивает. Голова готова лопнуть, перед глазами белые пятна, меня ведёт в сторону.
– Нет, нет... Нет. – повторяю, еле шевеля языком. Меня накрывает. Всё точно так же как и семь лет назад, когда я увидел тело матери. Которую сам скинул с лестницы и не помнил этого, пока отец меня не растолкал. Я опять это сделал.
– Понятно, – рычит он сквозь зубы. – Иди к себе, приведи себя в порядок, выпей лекарства и сиди как мышь. Ментам я сам скажу, что ты был бухой и спал, а она поскользнулась на своих каблуках и упала.
– А следы, – проглотив слюну и оцарапав ей горло, спрашиваю я. – Царапины, ДНК под её ногтями...
– Вали к себе!–