7. Предписываю всем чинам отряда никогда не пропускать ни одного из чинов (офицер или нижний чин – безразлично), возвращающихся от противника, без того, чтобы не направить их ко мне и, мало того, принять меры, чтобы я их видел и говорил с ними. Был случай, что возвращался через наш отряд стрелок, пробывший несколько суток в районе противника. Трое из наших говорили с ним, посылали его ко мне, а я его не видел. Этого не должно быть, так как мы составляем передовую и разведывательную часть; конечно, штаб Восточного отряда получил бы несколькими часами ранее важные сведения, если бы названный стрелок был у меня. Прошу обратить на это особенное внимание и внушить мое требование всем нижним чинам.
8. Предлагаю князю Амилахори внушить господам ротным командирам, чтобы они впредь обращали большее внимание на точность исполнения подробностей моих приказаний.
9. Благодарю еще раз всех и прошу помнить, что мои требования по долгу службы будут всегда беспощадны, но зато моя благодарность по службе будет всегда во всей мере предоставленной мне власти, а лично я только и живу теперь для вас и вами; у меня нет других интересов, кроме ваших, другой потребности, кроме желания быть вам полезным командиром и отцом и разделять с вами все тягости и лишения, которые ведут нас к славе и славе.
10. Хорунжий Аничхин (Григорий) назначается мною с сего числа исполняющим обязанности отрядного адъютанта и освобождается от службы в сотне, кроме нарядов разъездной службы для соприкосновения с противником.
11. Приказ этот прочесть в ротах и сотнях, причем, читая, перед словом первого пункта «незабвенного», командовать: «шапки долой», а после слов того же пункта: «Граф Келлер», командовать: «накройсь».
Дополнение к приказу № 1
Считаю промахом с своей стороны, что не высказал благодарности в приказе № 1 к-ру 2-й сотни за вождение колонны на ночном марше из Лаодитана в Тунсинпу и не только ему, но и всем чинам сотни, а в особенности подъесаулу Исееву, а также подъесаулу Анчихину (Виктору) за вождение колонны на ночном марше из Тыашентунь в Мяолин. Если на первом ночном марше (в Мяолин), при луне, были некоторые недоразумения, а второй (в Тунсинпу) по труднейшей местности, при совершенной темноте, был исполнен без осечки, то приписываю вину этих недоразумений всецело себе, в том отношении, что забыл напомнить некоторые основные правила. Что делать, многое основное и простое забывается. Да послужит этот случай напоминанием каждому из нас, что никогда не следует забывать правил Устава полевой службы, которые должны жить в нас, так сказать, как Отче наш. Наш Устав так совершенен, как только могли создать его опытность и знание наших учителей – славных генералов начальников русской армии. Прошу возобновлять Устав в памяти всех, при каждом свободном часе.
Августа 9-го дня 1904 г.
№ 2
1. 7 августа 1-я и 4-я роты 9-го Восточно-Сибирского полка вышли из состава вверенного мне отряда, будучи заменены 9-ю и 10-ю ротами того же полка. Я уже имел случай выразить благодарность по службе и от себя доблестным ротам. Теперь, расставаясь с ними, я повторяю, что благодарю за службу господ ротных командиров, офицеров, а молодцам удалым стрелкам говорю от сердца спасибо. В самом деле, несмотря на трудную сторожевую службу, при самых неблагоприятных условиях погоды, я никогда не видел сумрачного усталого взгляда. Бодрость, желание работать и действовать – вот что читал я в глазах всех нижних чинов. Спасибо вам, фельдфебеля, унтер-офицеры и все рядовые.
2. Получив приказание Начальника Восточного отряда произвести дальнюю разведку на юг, с целью выяснения передвижений противника между долинами Сидахыа и Ломогоу, я обратился к вызову охотников из 1-й роты. Вызвались старший унтер-офицер Кравченко, доброволец ефрейтор Тихонов, ефрейтор Тарандушка, стрелки Копылов, Игнатьев и Проценко. Отправившись на разведку в 5 часов дня 29 июля, охотники провели в расположении противника ровно трое суток, и добытые ими сведения должны быть отнесены к самым важным, причем они проникли далеко за указанные мною им пределы разведки. Такой подвиг говорит сам за себя. Говоря молодцам разведчикам спасибо, объявляю, что вошел с ходатайством о награждении их.
3. За три дня особенно сильных дождей поднятие воды в долине Киминсы – Шанматун заставило нас потерять временно соприкосновение с противником; разъезды пытались переправляться вплавь, но я запретил это. По окончании ливней я приказал сотнику Васильковскому, во-первых, точно разведать главнейшее направление к противнику, на Холунгоу – Нютхиай, а во-вторых, устроить поиск в район противника, для его тревожения. Сотник Васильковский исполнил возложенную на него задачу следующим образом. Взяв 4-х охотников 9-й роты и 5 казаков, он выступил 6 августа с вечера на разведку противника и местности. На следующий день, исследовав вполне точно и подробно указанное ему направление и избранный им самим район действий, он донес результаты своей разведки (весьма ценные и важные), и, притаившись на сопке в районе противника, следя за его каждым разведчиком и щадя отдельных японцев ради скрытности задуманного предприятия, до полуночи выжидал прибытия остальных охотников. Тем не менее китайцы, а может быть, и бдительность нашего осторожного врага выдали убежище Васильковского, но в ту минуту, когда японцы лезли на сопку, с нашей стороны прибыло подкрепление в составе 21 стрелка и 4 казаков. Появление наших заставило японцев быстро удалиться. Ввиду такой обстановки сотник Васильковский, дав отдых прибывшей команде, пошел дальше, пользуясь покровом темноты, в глубь расположения противника, по горам. Искусно минуя посты противника, команда пробралась значительно вперед, но густой туман не позволил произвести подробных наблюдений. Установлено, что расположение противника не изменилось, и деревня Нютхиай по-прежнему занята только сторожевою частью противника. По всей вероятности разведчики, при возвращении своем на Холунгоу, были бы встречены сотней японцев, вышедшей им в тыл, если бы нам не удалось отбросить их утром того же дня. Оценивая во всех отношениях доблестную, бесстрашную и полезную деятельность всех участников разведки, я прежде всего благодарю организатора и исполнителя всего дела сотника Васильковского, а также благодарю всех стрелков и казаков за удаль, лихость и