В полдень Дружинин отошел к Тасинтуню, но так как противник прекратил преследование, то он возвратился к Тунсинпу, потеряв во время боя до 20 человек убитыми и ранеными. Японцы же заняли высоту 166 (такой на 2-верстной карте нет, а есть высота 161 – в 4½ верстах восточнее деревни Тунсинпу) и на западном склоне ее приступили к возведению окопов, фронтом на Кофынцы».
Ничего подобного и даже похожего не было.
1. Японцы не потеснили наши передовые посты, а обошли двумя-тремя батальонами правый фланг заставы, стоявшей на перевале по дороге Тунсинпу – Сяматун. Отряд наблюдал линию в 12 верст протяжением от Киминсы, долиною реки, до деревни Шанматун и к западу от последней; поэтому непрерывного охранения, при малом составе отряда, быть не могло. Попытка противника потеснить заставу ночью была отражена, и тем самым японцы предупредили нас о своем наступлении. Утром японцы воспользовались покровом необыкновенно сильного тумана для неожиданного наступления, а мы использовали его для неожиданной встречи; сторожевое охранение было отведено намеренно.
2. Не менее 5 батальонов противника нарвались на отряд совершенно неожиданно для себя, в тумане, рассеявшемся в 7 ч. утра, на занятую отрядом позицию, протяжением 2 версты, к востоку и юго-востоку от деревни Тунсинпу; их наступление было тотчас остановлено выдержанным и метким огнем 10-й роты 9-го Восточно-Сибирского стрелкового полка и 3-й сотни 2-го Читинского полка. В самом начале боя, командовавший правым участком позиции (казаки) есаул князь Долгоруков, по собственной инициативе, выбил с сопки наиболее продвинувшуюся часть японцев и, обеспечив таким образом правый фланг, окончательно ввел в заблуждение противника о наших силах; не имея артиллерии, он не осмелился решительно атаковать нас своими превосходными силами и ограничился лишь ружейным огнем и отдельными попытками продвигаться вперед, которые были останавливаемы нашим огнем. В полдень оба фланга отряда продвинулись вперед еще на полверсты. В 4 часу японцы прекратили огонь, мы праздновали победу и пели «Боже, царя храни». Противник даже очистил позднее склоны (западные) своей главной позиции, т.е. высоты 161 [57], которую занимал с 6 часов утра, после отхода наших застав.
Таким образом в самостоятельном бою отряда 11 августа не только не было отхода ни на один шаг, а, наоборот, мы с самого его начала постепенно выигрывали пространство.
В 5 часов, по вступлении левее нас, в перестрелку 10-го Восточно-Сибирского стрелкового полка (3 бат.) отряд перешел в решительное наступление, и в сумерках 2 роты и 1 сотня залегли в мертвом пространстве под позициями противника не далее 500—600 шагов от них. Мы готовились, по соглашению с командиром 10-го полка, в 9 часов вечера лезть по кручам на штурм, когда получили два приказания (устные через охотников 10-го полка) отойти на свою позицию, ввиду сосредоточения против нас дивизии японцев.
По инструкции начальника Восточного отряда, генерал Греков должен был поддержать нас двумя сотнями; он выслал около полудня сотню 2-го Верхнеудинского полка для связи. Командир сотни есаул Маркозов принял мое приглашение не только держать связь, но сражаться, и в бою следующего дня был серьезно ранен. По его заявлению, казаков в сотне было не более, как на полусотню.
3. В отношении весьма серьезного боя, выдержанного отрядом 12 августа, считаю своим долгом добавить следующее.
Отряд ночевал на своей позиции у Тунсинпу. Ночью японцы поставили против нас (следовательно, не могли действовать по главной позиции Восточного отряда) 4 батареи и развернули в боевой линии не менее бригады. Принимая бой, я предполагал, что левее нас будут сражаться 3 батальона 10-го Восточно-Сибирского стрелкового полка, а правее отряд генерала Грекова (1 бат., 4 ор. и 11 сот.), но нигде не оказалось ни одного штыка. Посланные на подкрепление из главных сил корпуса 2 роты 9-го Восточно-Сибирского стрелкового полка не прибыли.
Начав бой в 5½ часа утра, мы продержались под убийственным огнем противника два с половиною часа; стрелки переменили три позиции; выйдя из боя с относительно небольшими потерями, отряд навел японскую пехоту под огонь батарей с главной позиции у Кофынцы, которые были поставлены только в последнюю ночь с 11 на 12 августа. Таким образом этот неравный бой горсти стрелков и казаков имел своими последствиями: а) прекращение наступления противника в тот день, что дал возможность усилить вообще расположение войск корпуса, б) обнаружение намерения противника направления своей атаки в охват правого фланга Ляньдясаньской позиции, в) принятие мер против обхода фланга, г) подход резервов от Ляояна (35-я пех. дивизия).
В этом бою читинские и верхнеудинские казаки выдержали самый упорный пехотный бой. Мужеству и искусству князя Долгорукова отряд обязан тем, что не был охвачен с правого фланга; он начал отступление только по получении моего приказания, а, так как оно было передано устно, то сперва колебался его исполнить. Коноводы понесли большие потери [58] от шрапнельного огня. Под князем Долгоруковым разбита шимозою лошадь; он последним оставил поле сражения и присоединился к отряду с частью своих казаков кружным путем на следующий день утром.
4. По диспозиции Восточному отряду, моему отряду надлежало, закончив бой у Тасигоу, перейти на левый фланг Ляньдясаньской позиции, во исполнение чего, свернувшись в колонну в долине р. Сидахыа, под прикрытием огня наших батарей, мы прибыли в Чинертунь, но здесь получили приказание перейти в Павшугоу, опять близ правого фланга позиции корпуса. Уже ночью, перед рассветом, прибыло в подкрепление 1½ сотни казаков и приказание немедленно продолжить правый фланг участка позиции Кофынцы.
5. Вероятно, теперь появилось повествование полковника Данилова о бое 13 августа, в отношении которого уже напечатано много неточного; поэтому теперь же сообщаю главнейшие данные.
13 августа в известном всей нашей армии победоносном георгиевском бою [59] у Тасигоу 9-я рота (капитан Кантаров), 10-я рота (капитан Томашевский) 9-го Восточно-Сибирского стрелкового полка, при содействии 3-й сотни (есаул князь Долгоруков) 2-го Читинского, 5-й сотни (подъесаул Чернояров) 2-го Верхнеудинского, 3-й сотни (есаул Желтухин) и ½ сотни 1-й сотни (поручик Бровченко) Уссурийского казачьих полков, вступив в 6 час. утра в бой с 4 батальонами японцев (без артиллерии), остановили производившийся ими охват правого фланга Ляньдясаньской позиции и отразили все попытки их в этом направлении. Два раза пополнив патроны, имея еще нетронутых 1½ сотни в резерве, отряд переходил в наступление, когда правее его развернулся и начал бой Зарайский полк, доблестные действия которого, под начальством полковника Мартынова, в этот день известны