— Надеюсь, они не запоздают, — вздохнула я, и обернулась к двери.
В комнату как раз влетала чем-то крайне взволнованная мадам Клод.
— Месье Робер, — задыхаясь, провозгласила она, — к вам посыльный от его величества. Говорит, срочное послание. И он будет ждать ответа.
39.
Вот только величества нам здесь и не хватало! Когда мне нужен был принц, я его так и не дождалась. А теперь на сцене появился целый король! Ну ладно, не король, всего только его посыльный. Но он наверняка привез важные вести — очень хотелось бы знать, о чем.
Знать хотелось не мне одной. Дед Вилларе задрал брови под самый лоб и сердито буркнул:
— Чего ему надо от тебя, мальчик?
Ничего себе.
Никакого почтения к венценосной особе.
Вон и Робер морщится, словно ему предстоит поедание ящика лимонов. Я даже заинтересовалась, что у них тут за монарх такой… непопулярный.
— Ваш… наш король — тиран? — на мой прямой вопрос мужчины обернулись ко мне с крайним изумлением на лицах.
Потом старый кот, видимо, понял, почему я спрашиваю.
— Нет, сударыня, — лениво отмахнулся он, — Бодуэн совсем не злой. Просто он… как бы это сказать… редко бывает в здравом уме. Оттого имеет в народе прозвище Счастливый. Дела этого мира мало его занимают. Он вечно витает в каких-то фантазиях.
Батюшки, до чего можно досочиняться! Неужели наш сказочник придумал этой стране сумасшедшего короля?!
— Его величество… скорбен умом?
Робер раздраженно усмехнулся.
— Не то чтобы. Просто он много пьет. Очень много. И почти никогда не трезвеет. Всем заправляет его сын, принц Бальтазар. И я как раз опасаюсь, что письмо написано по его распоряжению. Бодуэну в подобных случаях остается только поставить под посланием свою подпись.
— Вы знакомы с принцем? — мне правда было интересно, насколько светский человек наш заклятый граф.
Вместо ответа Беранже как-то неопределенно дернул плечом. А дед Вилларе ехидно пояснил:
— В юности он служил при дворе. Но… кхм… не пришелся ко двору. Не сошелся интересами с принцем и его… эмнэ… фаворитами.
Я было рассердилась, что старый кот явно чего-то не договаривает. Все что-то бекает, мекает и мнется. А потом меня осенило. У принца явно имеются альтернативные сексуальные пристрастия. И слава богу, что у Робера их нет. Не то его вряд ли заинтересовала бы дева, даже если она была Спящей, а затем пробудилась ото сна.
Дед Вилларе между тем поинтересовался:
— Мальчик мой, ты не хочешь все-таки прочитать письмо? Курьер, между прочим, дожидается ответа.
Беранже сосредоточенно кивнул.
— Да, узнаем, что нужно от нас королевскому семейству. Эй, кто там! Зовите посыльного.
При виде посыльного я едва не заржала на весь кабинет. Сдержалась из последних сил — надо ж было хоть иногда соблюдать приличия! Дед укрылся за бокалом вина, а Роберу пришлось отдуваться за нас всех.
Он не подкачал: принял письмо, величественно наклонил голову и сообщил курьеру, что отдал распоряжение позаботиться о нем до той поры, покуда не будет готов ответ для его величества.
Завитый, напомаженный и даже, по-моему, накрашенный посланец поклонился, куртуазно вильнув задом, и нежным голосом поблагодарил графа за любезность. Еще раз поклонился, снова вильнул задом и удалился восвояси.
За ним еще и дверь не закрылась, когда старый кот расхохотался во весь голос.
— Видели, мадемуазель? Вот такие молодцы в чести у Бальтазара. Сами понимаете, Робер не из таких.
Я тоже смеялась так, что даже слезы выступили на глазах.
— А костюм! Вы заметили? Рюши, бантики, срамной капсюль в камушках… а цвета! Я едва не ослепла от этакого роскошества.
Беранже не смеялся. Он внимательно изучал письмо, и лицо его становилось все мрачнее. Увидев это, мы тоже притихли.
— Это правда письмо от принца? — осторожно спросила я.
Робер поморщился.
— Увы, так оно и есть. От короля только подпись. Его высочество приветствует меня и сообщает, что при объезде этой части государства нанесет мне визит. Просит не беспокоиться (тут граф сердито фыркнул), поскольку путешествует малым двором и не планирует оставаться в шато Беранже надолго. Вот радость-то.
— Ну, — я пожала плечами, — если малым двором, то, может быть, это не так уж страшно? Он, наверное, помнит о вашем дне рождения и хочет успеть к торжеству.
Жиль только головой покачал.
— Оно и видно, красавица моя, что вы ни демона не смыслите в придворной жизни. Малый двор — это около ста придворных и не менее пары сотен охраны. Придворные едут в экипажах, охрана — верхом. Одних лошадей прокормить — уже серьезная нагрузка на вилланов. А люди! А размещение! Придется ставить шатры, да, мальчик? Может, нам с парнями пока уехать? Остановимся где-нибудь в деревне…
— Ни в коем случае, мессир! — взмолился Беранже. — Не оставляйте нас с Илларией наедине с этими… троглодитами! Бальтазар наверняка поймал где-то сплетню о моем проклятии, и жаждет насладиться зрелищем окончательного обращения дворянина в животное.
На лице его отражалось нешуточное страдание.
Мы с дедом Вилларе переглянулись, и я решительно объявила:
— Раз избежать визита невозможно, отправляйтесь писать вежливое приглашение, Робер. А потом обсудим, как уберечь ваш замок от разорения.
Как ни кривился Беранже, но ответ он составил самый любезный. Написал, что будет рад принять у себя его высочество и всех его спутников. Просил только прислать гонца с сообщением, когда точно гости доберутся до замка, чтобы должным образом приветствовать своего сюзерена.
Ну, не совсем сюзерена… но, как ни крути, принц был представителем правящего дома, и отмахнуться от его визита было невозможно. Надо было демонстрировать лояльность и теплые вассальные чувства.
Пока мадам Клод голосила, переходя от отрицания к торгу и смирению, я мысленно потирала лапки. Хочет принц праздника? Будет ему праздник. В нашей корпорации, помнится, устраивали торжества с таким размахом, какого в здешних краях еще и в глаза не видели.
Покажем.
Чтобы не жаловались потом, что их плохо принимали.
Мысль о том, что все мы станем делать, если проклятия избежать не удастся, я успешно загнала на задворки сознания. Проблемы надо решать по мере их поступления — вот чему меня научила жизнь еще там, в прежнем мире.
40.
Я удалилась к себе