Упомянув магию, я серьезно промахнулась — Бальтазар, как и прочие члены королевского семейства, никакой магией, как выяснилось, не владел. Оттого поджал губы и неприязненно проговорил:
— Все эти магические штучки для нас темный лес. Но раз вы говорите, что гнаться за дикарями бессмысленно, — не станем тратить на них наше время. Пора начинать охоту. За нами, господа!
И приученные подчиняться придворные тут же ломанулись за наследником, не особенно рассуждая, куда они направляются. Старый кот Вилларе, подъехав к нам с Робером, ехидно оскалился всадникам вслед.
— Вот ведь… стадо, как есть. Мальчик, они ж твоим вилланам весь урожай потопчут, какой еще не собрали.
— Не потопчут, — вздохнул Беранже. — Наверное. Я с ними старшего егеря отправил, он их проведет до леса так, чтобы поля не пострадали. Едемте и мы тоже, не то как бы его мнительное высочество не решило, что мы пренебрегаем его досугом. Иллария, сегодня ты сможешь отдохнуть. Смотри только, не дай сожрать себя придворным гадюкам, покуда будете дожидаться нашего возвращения с добычей.
— Ты можешь быть совершенно спокоен за эту девицу, — Жиль хлопнул графа по плечу. — Она сама сожрет, кого пожелает. Маг все же, не кот… кхм… начихал.
В своей части принцевых развлечений Робер тоже оказался хорош. Прямо скажем, ничуть не хуже меня. Лагерь для дам и гостей постарше разбили на большом лугу возле самого леса. Шатры для тех, кто надеялся вздремнуть, столики и стулья для желающих выпить и закусить, и даже небольшое стрельбище для стрелков, не столь уверенных в себе, чтобы целиться в живые мишени, — чего душа ни пожелала бы, все было.
С большим трудом изобразив изящный спуск с седла, я выбрала столик в стороне от жужжащего дамского улья, уселась поудобнее и прикрыла глаза, намереваясь отдохнуть (а может, и подремать под теплыми солнечными лучами).
Кто бы мне позволил, конечно. Не прошло и четверти часа, как поблизости от меня остановились две дамы и принялись со вкусом мыть кости мне и Беранже.
— Кто бы мог подумать, что девица из хорошего рода может пасть так низко! — солировала, понятно, дорогая тетушка.
— Жиль Вилларе по секрету рассказал мне, что ваша Иллария оказалась в Беранже не просто так, — таинственным тоном проговорила вторая дама. — Будто бы она взялась избавить графа от заклятья Соланж. Уж не знаю, верно ли это…
— Ах, милочка моя, чего только не насочиняет бессовестная девка, вознамерившаяся отхватить приличного мужчину в мужья… А уж если он вскорости обратится зверем и удалится в лес, так и того лучше. Других наследников у месье Робера нет, — стало быть, все получит его вдова. Ну, не вдова, но… вы понимаете.
— Я понимаю, но… Ведь нужно вести себя совершенно бесстыдно, чтобы так скоро получить брачное предложение от вовсе незнакомого мужчины.
— Ну так у Илларии, — это я вам, милочка, авторитетно заявляю, — и нет стыда. Откуда взяться скромности у девицы, проспавшей два десятилетия кряду и проснувшейся так невовремя. Я почти уговорила его высочество подписать рескрипт о передаче шато Бриссар и прочего имущества Илларии нам. И вдруг, нате вам, мерзавка проснулась.
Я почувствовала, как внутри поднимает голову абсолютно неприличная, яростная злоба. И на этот раз не стала ей мешать.
— Да, дражайшая тетушка, вам со мной не повезло, — я открыла глаза и обнаружила, что дамы стояли за ближними ко мне кустами, отчего и не заметили меня. — Ваши загребущие ручки останутся пустыми. И ваша дочурка не получит в мужья графа, — подозреваю, на него вы также имели особые планы.
Тетя нисколько не смутилась. Напротив, она почувствовала себя оскорбленной.
— Ты еще и подслушивала?! — зашипела она, боевито вытягивая шею. — Ничем не гнушаешься, чтобы…
Только Единый ведает, чем завершилась бы наша перепалка. Но тут из леса на полном скаку вылетел насмерть перепуганный жеребец Бальтазара. Седло его пустовало, а по жалобному ржанию животного о судьбе его владельца можно было предположить самое худшее.
Сама не понимая, что делаю, я вскочила со стула и бросилась жеребцу наперерез.
55.
Рассуждать было некогда: еще пара мгновений, — и обезумевшее животное стоптало бы весь лагерь и каждого, кто не успел бы увернуться из-под его копыт. Меня ожидал рискованный опыт — опробовать ментальное воздействие на неразумном объекте… хотя, кто его знает, может, кони по-своему разумнее нас, людей. Уж некоторых точно.
Поразительно, сколько мыслей успело пробежать в моей голове, пока я галопом (не хуже лошадиного) неслась навстречу жеребцу. Остановилась за десяток метров и принялась внушать животине, что у него нет причин для беспокойства. Ему никто не угрожает, а хозяин скоро вернется к нему.
Я изо всех сил старалась достучаться до сознания жеребчика, и мои старания вскоре принесли плоды: он замедлил бег, а потом вовсе остановился, продолжая всхрапывать и коситься на меня с некоторым недоверием.
— Ну-ну, не волнуйся, — окрыленная своим успехом, я заговорила вслух. — Скоро твой хозяин вернется, и все будет хорошо… Ну, подойди ко мне, я поглажу тебя и угощу яблоком.
При слове «яблоко» жеребец всхрапнул громче и двинулся ко мне. Хорошо, что поблизости стоял столик, а на нем — ваза с фруктами. Ухватив из нее самый румяный плод, я осторожно поднесла его к лошадиной морде.
Подношение было оценено высоко — жеребчик схрупал яблоко во мгновение ока и выжидательно уставился на меня.
— Больше не дам без разрешения его высочества, — я развела руками. — Прости. Зато могу погладить.
Шерсть у жеребца была нежнейшая и шелковистая, и я оглаживала его снова и снова, чувствуя, как конь совсем успокаивается.
— На что это вам нужно наше разрешение, сударыня? — из подлеска выбрался принц, заляпанный кровью и грязью, в порванном камзоле, но, слава всем богам, живой и вроде бы невредимый.
За ним брел Беранже — он тоже был весь в грязи и крови, но, похоже, не своей. Робер имел какой-то отстраненный вид, словно его хорошенько отоварили по голове. И я тут же забеспокоилась. Ущерб, который мог бы понести принц, имел для нас разве что репутационные риски, а вообще мне было глубоко наплевать на состояние здоровья его высочества.
Вот насчет графа я волновалась куда больше — мне, в конце концов, еще замуж за него