Митрич перевел дух и скребанул узловатыми пальцами небритый подбородок.
— Но строить всё равно придется много. Полы там земляные. Надо песок возить, лаги класть. Сосной всё зашивать наглухо, чтобы гостям ноги не студило. Ну и тамбур у улицы сколачивать.
Митрич загнул узловатый палец.
— Дальше — кухня. Без горячих щей да куска мяса приказчик к нам не пойдет. Нужна печь. — Митрич хитро сощурился и подался вперед, понизив голос до сиплого шепота. — Тянуть новый дымоход, разоримся к чертовой матери. Но я подвальные своды хорошенько простучал. Там в стене старый печной колодец прячется, аккурат от квартир первого этажа.
Старик довольно хмыкнул, потирая ладони.
— Если кирпич аккуратно выбить да жестяную трубу прямо в их тягу, то копеечное дело выйдет. Весь кухонный чад наверх улетит, никто и не почешется.
— Годится, — коротко кивнул я, оценив простоту схемы.
— А вот с освещением, — помощник поскреб подбородок Митрич. — При керосинках чистая публика сидеть не станет, чад один. Нужен газ. Только если траншею копать дорого встанет. Так еще земля мерзлая, как камень, землекопы три шкуры сдерут.
— Предлагаешь в потемках сидеть или керосинки? — задумался я.
— Ни в коем разе! — Митрич довольно осклабился. — Дом-то солидный! У господ на бельэтаже газовые рожки горят, значит, труба уже есть. Найдем толкового слесаря, сунем ему красненькую, и он нам отводку прямо с черной лестницы в подвал кинет. Опять же, экономия.
— Что еще? — спросил я.
— Нужны столы дубовые, стулья венские. И самовары. Ведерные, тульские. Чай — самая верная жила, навар хороший даст. Только тут загвоздка имеется: воду-то из Мойки или Фонтанки для чистой публики не начерпаешь, брюхо скрутит тут же. Придется водовозов нанимать, воду покупать бочками. Да ледник оборудовать, лед закупать, чтобы припасы не стухли.
В уме начал прикидывать во сколько мне встанет моя задумка. Аванс за аренду. Стройка и переделка склада под таверну. Газовая проводка. Мебель, посуда. Водовозы.
Добавим обязательно. Взятки околоточному, чтобы закрывал глаза на работу после полуночи. И первая закупка товара. Так поди еще поборы любимому государству. Налоги, пошлины и так далее.
Смета неумолимо пробивала потолок и подбиралась к двум с половиной тысячам.
В каюте повисла тишина, прерываемая лишь треском поленьев в топке.
— Отличная работа, Митрич, — ровным голосом произнес я вслух, глядя на пляшущие сквозь чугунную решетку языки пламени. — Место берем. Надо думать как еще заработать и с экономить. Да пока народ прознает и пойдет, тоже дело не быстрое.
Митрич задумчиво почесал затылок, а затем хитро прищурился.
— Есть мыслишка одна. Можно конечно казенным поставщикам кланяться да втридорога платить, — старик понизил голос, хотя на барже, кроме нас, никого не было ну не считая крыс в трюме. — Главное ведь это водка. За то с нас три шкуры сдерут. А ведь ее в столицу рекой гонят, в мимо застав. Зачем покупать, если можно взять бесплатно? Али там и прикупить.
Я вопросительно уставился на него.
— Я в былые годы в этих делах кой чего понимал, — Митрич довольно усмехнулся в усы. — Нынче зимой везут зелье двумя путями. Либо на подводах по льду залива глухими ночами прут, либо по чугунке, в товарных вагонах.
— И что предлагаешь? Встать на льду и подстеречь? — хмыкнул я.
— Не-е, на залив соваться — верная смерть, — старик истово замахал руками. — Там пограничная стража лютует, да и сами хозяева товара ребята нервные, с винтовками ездят. Чуть что в темноте померещится — сразу пулю всадят. А вот чугунка… это дело верное.
Митрич подался вперед, тяжело опершись локтями о стол.
— Запасные пути, темень. Охрана там вечно пьяная, либо спит в тепле, либо вообще самими контрабандистами куплена, чтобы глаза закрывала. Если выследить нужный вагон да аккуратно вскрыть — можно обчистить его без лишнего шума и пальбы. Один удачный налет, Сеня, и наша таверна бесплатным пойлом на полгода вперед обеспечена, а то и на год! Вот тебе и живая деньга. Да и в полицию е побегут, — хмыкнул Митрич.
Никто из них к околоточному с жалобой на пропажу точно не побежит, тут Митрич прав.
— Годится, — я перевел холодный взгляд на старика. — Вынюхай всё: на каких путях стоят эти вагоны, как устроена охрана и когда ожидается ближайший жирный состав. Узнай точно.
Пальцы скользнули в карман. Звякнула жалкая горстка мелочи — от силы рублей десять.
Рука переместилась к глубже. Пальцы извлекли на свет божий хрустящую пятидесятирублевую ассигнацию. Которую Анна Францевна выдала на борзописцев.
Купюра легла на середину стола.
Митрич часто заморгал, уставившись на синеватую бумагу.
— Забирай, — скомандовал, кивнув на деньги. — Дуй к этому твоему Барянову. Всучишь, как задаток за подвал. Обязательно выправь бумагу по всей форме, чтобы этот индюк заднюю не дал и место за нами было. Остальное позже. Да начинай строителей подыскивать. Да и вообще надо наведаться да месте подумать, где и что там будет.
Старик бережно сгреб ассигнацию мозолистыми пальцами.
— Ладно бывай, — поднялся я с табурета и накинул пальто на плечи.
Добравшись до Охтинского моста, на ближайшем перекрестке сел на подходящую конку, и почти до ехал до приюта.
Не большая прогула и вот я в нужном проулке. Калитка черного хода поддалась с натужным скрежетом, пропуская внутрь. И я тут же полез на лестницу в верх.
На чердаке скинул пальто и спрятал кобуру с оружием под свой матрас.
Спустившись в приют тут же ухватил ближайшего пацана.
— Костя где? — коротко бросил я.
— В классе он, — пацан указал на дверь в конце коридора. — Урок.
Дверь в классе была приоткрыта. Скользнув в щель, мне удалось незаметно пристроиться на заднюю парту.
Костя, сутулясь сильнее обычного, медленно вышагивал между рядами. Поправив на переносице очки, студент остановился у первой парты.
— Письмо, господа, — голос Кости звучал сухо, по-учительски монотонно, — это не просто упражнение для рук. Человек, не умеющий составить прошение или разобрать распоряжение околоточного, всегда будет слаб. Его обманет лавочник, обсчитает буфетчик, а судья закатает в кандалы, просто подсунув на подпись чистый лист.
Он остановился возле Кота.
Он сидел, буквально вжавшись в парту. Его пальцы, густо перемазанные чернилами, мертвой хваткой