— Сучка! — прошипел он, хватаясь за ребра.
Лилу крикнула и замахнулась, целясь Элле в лицо, но та перехватила её запястье и резко дёрнула вниз. Лилу потеряла равновесие и рухнула плашмя, ударившись лицом об пол.
— Ты что… — начала гнусавить она, схватившись на разбитый нос, но Элла уже вернулась к Клыку, который поднялся и снова бросился вперёд. Элла встретила его удар коленом в грудь. Он застонал, осел на землю, хватая ртом воздух.
— Проваливайте, — тихо сказала Элла.
Наарх застонал, поднимаясь. Терранка помогла ему подняться, и уходя бросила на Эллу злобный взгляд.
— Ты пожалеешь, уродка! — выкрикнула Лилу, поддерживая хромающего друга.
Мальчишка смотрел на Эллу с восхищением.
— Спасибо… — его голос был тихим, почти виноватым.
— Слушай, новенький, — бросила она, потирая руку. — Не попадайся им на глаза, понял? И держись поближе ко мне.
Мальчишка кивнул.
— Меня зовут Рик. Я… Я сделаю себе протез. Когда-нибудь. И тогда посмотрим, кто из нас будет смеяться.
Элла усмехнулась.
— Сделаешь. Но пока не нарывайся.
— А как тебя зовут? Они звали тебя Меченая. Это… это твоё имя?
— Меня зовут Элла. Но можешь называть меня Меченой. Мне без разницы.
— А ты… ты хорошая. И сильная. И ты… не уродка, ты… красивая. — сказал он и покраснел.
Она кивнула, развернулась и пошла в сторону класса, не оборачиваясь. Она не ждала благодарности.
Этот шрам…
Она провела пальцами по виску. Рваный, неровный, как ожог, он напоминал ей о том, кто она. В приюте дети сразу прозвали её «Меченая».
Кто-то говорил, что шрам остался от неудачного импланта. Другие утверждали, что родители пытались убить её, но не удачно, а потом выкинули в приют. Но все сходились в одном: её бросили из-за шрама.
Когда она была младше, их слова ранили, а насмешки задевали до глубины души. Она дралась, набрасываясь с кулаками на своих обидчиков и ревела в подушку ночами. Всё изменилось в двенадцать лет, когда она пробралась в учительскую и залезла в школьные дела учеников.
«Найдена на станции. На свалке приюта.»
Эти слова горели перед глазами. Не на пороге приюта, как других, не в безопасном месте, а на свалке. Её выбросили среди мусора, скинув в ящик.
Элла тогда долго смотрела на документ.
— Они хотели, чтобы я умерла, — прошептала она.
С того момента она поняла: она одна. Никто её не ждёт, не ищет и никому она не нужна. Она сама по себе.
Слова приютских больше не ранили. Она превратила свою злость в оружие. В силу, которая помогла ей выжить.
Класс приюта на станции Хардин-7 был мрачным и тесным. Потёртые парты, мерцающие лампы, облупившиеся стены. Над учительским столом вращалась голографическая карта Галактики Арксион.
— Элла, ты снова… Как это у вас, терранов… витаешь в облаках? — голос учителя Мартена Фроула, сухой и насмешливый, прорезал тишину.
Она вздрогнула.
— Я… слушаю, — пробормотала Элла, стараясь не встречаться с ним взглядом.
— Да? Тогда расскажи, почему Содружество — это единственный способ выжить в этой галактике.
Элла чувствовала, как остальные дети уставились на неё.
— Содружество — это… союз девяти рас, — начала она тихо, стараясь не сбиться. — Терраны, саргийцы, наархи, киеланы, дреллины, акванты, аэриалы, фералы и… тарийцы.
— Девяти? — Фроул прищурился. — Тарийцы? Напомни-ка, Элла, что с ними стало?
Она сглотнула:
— Их уничтожили первыми, потому что они отказались участвовать в войне.
— Вот именно, — резко сказал Фроул, указывая на красную зону на карте. — Тарийцы были самой могущественной расой в Галактике. Они могли манипулировать временем и пространством, создавать технологии, которые даже сейчас никто не может повторить. Но когда Энтропийцы начали уничтожать миры, они решили, что это их не коснётся.
— Они объявили нейтралитет. Продали нам пару артефактов и сказали: «Это не наша война». А сами спрятались за своими щитами. Но знаете, что произошло?
В классе повисла тишина.
— Их уничтожили первыми, — продолжил Фроул, — Кто-то говорит, когда щиты планеты были пробиты, они пытались провести ритуал, переместив свои города или уведя народ в другое измерение. Но факт остаётся фактом: их планета — теперь мёртвая пустошь, а их самих больше нет.
— Это их наказание за гордость, — тихо сказала Лика, девочка с белыми, как снег, волосами, которая сидела впереди.
— Возможно. А возможно, это урок для всех нас. Никто не может выжить в одиночку, особенно если считает себя лучше других. — его слова эхом разнеслись по классу.
После урока их отправили работать на свалку. Элла держалась в стороне. Рек копался неподалёку.
— Смотрите, что я нашёл! — вдруг воскликнул он, указывая на контейнер с маркировкой «Осторожно». Лика, девчушка-аэриала, которую Элла опекала, подбежала к нему, рассматривая трофей.
Крышка с глухим стуком откинулась, и изнутри вырвался густой голубой газ.
— Закрой его, дурак! — крикнула Элла, но было поздно.
Газ окутал всё вокруг. Металлический контейнер задрожал, нагреваясь.
— Лика! Рек! Назад! — закричала она.
Её шрам запульсировал, обжигая висок. Элла почувствовала, как всё вокруг замедлилось. Она рванула к Реку и Лике, которые стояли слишком близко к контейнеру.
Всё произошло за секунды. Она бросилась вперёд, схватив Река и Лику за шкирки. Её пальцы вцепились в их одежду, и с неожиданной для самой себя силой она развернула их, толкнув прочь от контейнера. Как сквозь воду услышала грохот взрыва. Пламя обжгло её спину.
Она видела лица Лики и Река. Зрачки расширенные от ужаса, отблеск бушующего пламени отражался в их глазах. Они падали навзничь, их движения казались нереальными, замедленными. Рты открыты, но крика не было слышно.
И вдруг они исчезли.
Воронки, открывшиеся под ними, поглотили их за доли секунды. Рек и Лика исчезли, словно их никогда и не было. Воронки тут же схлопнулись, оставляя после себя пустоту.
Элла пошатнулась. Шрам на виске жёг, пульсируя болью, от которой кружилась голова.
Она услышала крик. Её имя. Звук пробивался сквозь звон в ушах. Она медленно подняла голову, пытаясь сказать, что дети исчезли, но слова застряли в горле.
Тиски сомкнулись на её голове. Острая боль взорвалась в голове. Элла рухнула на колени, не понимая, что с ней происходит.
Тьма захлестнула её, погасив боль, звук, всё. И в этой черноте она почувствовала наконец облегчение.
Глава 3
Элла
Тишина. Густая, вязкая тишина. Элла открыла глаза, как от толчка. Мягкий приглушённый свет ламп. Запах антисептиков, тихое жужжание приборов. Лазарет.
Она осторожно приподнялась. Слабость накатила волной, тело ныло, каждая мышца отзывалась ломотой. Голова гудела, будто отголоски взрыва всё ещё звучали где-то внутри. Шрам на виске пульсировал болезненным жаром.
Элла осторожно повела