Спустя еще минут десять они выбрались на узкую площадку. Один ее конец, скрытый удивительно неуместными здесь кустами дрока, упирался в отвесную скалу. За желтыми цветами почти неразличимы были два входа в пещеры. С другого конца, совсем рядом с тем местом, где заканчивалась лестница, возвышался очередной идол, на этот раз каменный.
– Снова Шен Гуй? – Фэн подошел и погладил влажный камень. Брови его взлетели вверх, он явно нащупал вырезанные в камне иероглифы. Вытащил телефон и подсветил себе фонариком. – Даосское заклинание? Мы про них передачу делали недавно.
Чень пожал плечами. В детстве его также занимали знаки, так непохожие на привычное написание. Но сейчас он знал, что это просто вырезанные в камне иероглифы, они не работают.
– Я так понял, ты из местных, господин Цин Чень? – поинтересовался Фэн.
Чень пожал плечами.
– Ло Фэн, – оператор протянул руку для пожатия, после чего уселся на землю и бесцеремонно прислонился к каменному идолу спиной. Впрочем, Шен Гую такое обращение явно было безразлично. Существовали он вообще? – Давно дома не был?
Чень снял очки, которые весь подъем чудом держались у него на носу, и протер краем рубашки запотевшие стекла.
– Лет пятнадцать.
– Я бы тоже сбежал из этого болота, – хмыкнул Хо Ян. – Будешь?
В руках у него была весьма увесистая фляжка (и не лень было тащить такую!), в которой что-то заманчиво булькало. Пахло алкоголем. Чень поморщился и покачал головой. Только пить тут, почти на самой вершине горы, не хватало.
– Отец нашел работу в городе. К тому же после смерти матери он не хотел тут оставаться.
– А мамашу твою, небось, Невеста слопала?
Чень обернулся, посмотрел на Хо Яна и особенно отчетливо понял, почему выбрал именно его. Эти жестокие слова не были неосознанной резкостью. Хо Ян говорил нарочно, бил побольнее, давил на не зажившую до сих пор рану и получал от этого удовольствие.
– Ее прибрала болезнь, – сухо сказал Чень, не желая показывать, как слова его задели. – Идемте, нечего рассиживаться. У нас не так уж много времени.
* * *
Ночь в сверхъестественное не верила. Дед ее таскал домой магов и экстрасенсов, тратя на них последние деньги, покупал амулеты и талисманы, и сильно это помогло? Нет, нисколько. Одно только разочарование осталось. В чудеса Ночь не верила тем более, не бывало их. В детстве существовала еще глупая надежда, что вот приедет принц на белом коне, весь в кружевах, в сиянии, точно герой девчачьего мультика, и увезет ее в свое королевство, где Ночь будет спать на мягкой перине и с утра до вечера есть пирожные с кремом. В реальности принц похлопал ее по щеке, вроде как одобрительно, и отвалился. Вжикнула молния.
– Молодец, – похвалил принц. Или правильнее будет сказать, первый его заместитель? – Ну что, кончили они?
Джеки хихикнул паскудно. Ночь прислушалась. Заунывные песнопения все продолжались. В каморку через щели между неплотно подогнанными досками натянуло благовонный дым, от которого слезились глаза и в носу свербило.
– Пошли отсюда. – Джеки сжал ее плечо, и Ночь привычно послушалась, потому что не было у нее своей воли. Так проще.
Солнце поднялось высоко, высушило дорогу, и даже лужи почти исчезли. Только запах остался, но Ночи подумалось, так здесь пахнет всегда. Должна же деревня оправдывать свое странное и смешное имя! И свою зловещую репутацию, о которой вчера рассказывала Мэй Мэй.
Ночь обернулась и вновь подумала о чудесах. Но больше – о чудовищах, таящихся в дыму и тумане. Она была бы вовсе не против, окажись Невеста настоящей. Вспомнился шепот, померещившийся в каморке, где было дымно, душно и не хватало воздуха. «Чего ты хочешь?»
«Я хочу, чтобы все умерли», – подумала Ночь, доставая из кармана сигарету. Все. Она сощурилась, глядя на солнце. Все-все. И Хо Ян, и его дружок Джеки, и стремный Цин Чень, затащивший их в эту дыру, и чистенькая сучка Лусы, и те двое придурков, имена которых Ночь не знала и знать не хотела. Чтобы все сдохли. И Ночь тоже сдохла, потому что нет смысла жить, совершенно никакого смысла.
Легкий ветерок взъерошил короткие волосы, и Ночи хватило воображения, чтобы представить, что за спиной у нее стоит местное привидение. Вся красная, с алым полотнищем на лице, она стоит и дышит Ночи в затылок, а ее пальцы с инкрустированными серебряными наконечниками почти касаются шеи. Одно неосторожное движение, и когти распорют ей шею.
«Идем со мной…» – прошелестел ветер призрачным голосом.
– Ты идешь или нет?
Ночь посмотрела на Джеки. Стоит воркует с Мэй Мэй. Оно и понятно, дамочка стильная, и сразу видно – при деньгах. Ночь давно уже научилась это определять, у мужчин – по часам и обуви, у женщин – по макияжу. Хо Ян когда-то на пальцах объяснил, чем брендовая косметика отличается от дешевых подделок. Джеки тоже умел это отличать, а еще он умел тянуть из людей деньги. Даже Хо Ян не замечал до сих пор, что является дойной коровой для своего смазливого дружка.
– Ну? – Джеки наморщил лоб, а это был дурной знак. Он выходил из себя не так часто, как Хо Ян, но тоже достаточно разрушительно. Однажды ребро Ночи сломал, и повторять она совсем не хотела.
– Нет, – покачала Ночь головой. – Я покурю.
– Как знаешь, беби, – фыркнул Джеки и подмигнул, давая понять, что знает, что именно собралась покурить Ночь.
А что, ей можно. Ей нужно, у нее жизнь тяжелая.
Когда все разошлись потихоньку, Ночь опустилась на каменные ступени, пошарила по карманам, но курева не нашла. Чертыхнулась. Должно быть, все в сумке осталось. Возвращаться в дом, пусть он и располагался совсем рядом, ей не хотелось. Солнышко пригревало. Ночь откинулась на локти, замерла, разглядывая небо и раздумывая, что надо бы покурить, рот прополоскать, съесть чего-нибудь, но – влом. Все влом. И жить тоже влом.
– Чего ты, мать твою, хочешь?
– Смерти, – пробормотала Ночь и только потом поняла, что голос не в ее голове прозвучал, голос реален.
И Ночь обернулась.
* * *
Что-то в этой деревне было неправильное: то ли изгиб крыш, то ли расположение домов, а то ли попросту то, насколько она была обыкновенной и заурядной. От затерянного в горах селения ждешь чего-то иного. Да, Цинтай будто бы сбежала с телеэкрана, но это-то и делало ее по-своему привычной.
Жители ее были не слишком приветливы, но и в этом ничего необычного не было. Обитатели таких деревень живут замкнуто, своим особенным укладом и стараются избегать чужаков. Это, впрочем, Лусы также знала по