– Что ты видел, мальчик? – спросила старейшина, не оборачиваясь.
– Видел?
– Она дарует видения и показывает истину. Раз ты задаешь вопросы, значит, она не сочла тебя достойным. Пока. Ты себя еще покажешь.
– С меня достаточно. Я сделал, что ты хотела. Теперь ты исполнишь свою часть сделки?
Второй дядя отвесил Ченю звонкий подзатыльник. В голове загудело.
– Думай, что и кому ты говоришь, мальчишка!
– Оставь его, – снисходительно проговорила старейшина. – Мальчику нужно время, чтобы привыкнуть. Я отправлю машину, она вывезет твоих друзей. И закончим на этом. У тебя есть еще один день. Завтра ты приступишь к обязанностям наследника. Третий введет тебя в курс дела. Я хочу, чтобы ты взял уже на себя ответственность.
– Хорошо, как скажешь, – пробормотал Чень, предпочитая не давать лживого согласия и пустых обещаний, исполнять которые он не собирался. – Поговорим об этом позже.
Он развернулся и пошел прочь от святилища. Вскоре его нагнал Второй дядя, до странного растерянный.
– Ты в самом деле ничего не видел?
– Было темно.
– Она гневается на нас. Последняя, у кого были видения, – старейшина. Она не пожелала являться ни твоему отцу, ни тебе.
Чень остановился и посмотрел на Второго дядю.
– Отец тоже проходил это дурацкое посвящение?
– Да, почти накануне того дня, когда сбежал.
– Я полностью разделяю это его решение, – кивнул Чень. – Мне вовсе не хочется во всем этом участвовать.
– Не усугубляй свое положение! – разозлился Второй дядя, и Чень в который раз подумал, что испуг его чрезмерен. То ли наигран, а то ли проистекает из какого-то затаенного безумия. Чень этому не слишком бы удивился. Их семейство никак нельзя было назвать нормальным.
– Давай завтра поговорим. – Чень снова развернулся и прибавил шагу, желая как можно скорее убраться подальше от Длинного дома и увидеть Бай Лусы. Старухе он не доверял.
Несмотря на то что времени было уже довольно много, туман так и не рассеялся, а только прижался к земле и то и дело седыми клубами вырывался из распадков. Был самый разгар лета, а пахло осенью. К моменту, когда Чень добрался до странноприимного дома, начал накрапывать мелкий дождик. Чень быстро взбежал по ступеням, укрылся от мороси под козырьком и постучал.
Стучать пришлось долго, прежде чем дверь приоткрылась и в нее высунулась мрачная Джэнис.
– Чего тебе?
– Мне нужно поговорить с Бай Лусы.
Джэнис смерила его холодным взглядом:
– Ее нет.
Чень сглотнул:
– Где она?
– Тебе виднее. Она ушла с кем-то из твоих родственников.
Выругавшись, Чень развернулся и бросился назад, к Длинному дому.
Глава десятая. День пятый. 14 августа 2010 года
Придя в себя, Лусы обнаружила, что ее тащат куда-то. Совершенно бесцеремонно, схватив за руки. Тело волочилось по земле, пятки бились о малейший выступ. Но, наверное, стоило радоваться, что ее волокут не за ноги…
Ситуация была до того фантасмагорическая, что в первые минуты Лусы просто не знала, как ей реагировать. Но постепенно отупение прошло, и на смену ему пришла боль: в голове, в сильно вывернутых руках, в ногах. Собравшись с силами, она начала вырываться.
– Тихо ты!
Мужчина – все тот же долговязый Цин – швырнул ее к стене. Удивительно ясно Лусы увидела все свои шансы на благополучный исход. Их практически не было. Прижав руки к груди, она попыталась отползти дальше, бегло оглядываясь и ища пути к отступлению. Она находилась в коридоре с деревянными стенами и вымощенным каменными плитами полом – очень похожем на тот, что вел к святилищу с его идолом Невестой. Только здесь стенные панели казались совсем ветхими, а местами уже обратились в труху. Этим коридором давно не пользовались. Если Лусы здесь убьют, об этом никто не узнает.
Лусы в эту минуту ощутила удивительную апатию. Она ничего не могла поделать. Так стоило ли переживать и бороться? Не проще ли закрыть глаза, и пусть все идет своим чередом?
Лусы медленно опустила ресницы.
Распахнула глаза.
Нет уж!
– Отпустите меня, и, обещаю, проблем у вас не возникнет.
Будь это все же кино, и мужчина должен был бы расхохотаться и выдать все свои планы. В реальности он просто стоял и смотрел неподвижным, мертвенным взглядом, от которого кровь стыла в жилах. Под этим взглядом Лусы попыталась отползти подальше, извиваясь ужом. При каждом движении веревка больно впивалась в запястья.
Потом мужчина достал пистолет. Темный, едва заметно мерцающий пистолет с глушителем. Прежде Лусы такое видела только в кино. Ей почудился запах железа и масла. И крови.
– Пожалуйста…
Умолять было, конечно, бесполезно. Лусы зажмурилась. В голове образовалась странная пустота. Была только слабая тень сожаления и интереса: отец спохватится, что Лусы пропала? А мама? Мама вспомнит о своей дочери или безумие совсем застило ей глаза?
Послышался щелчок, заставивший рефлекторно вздрогнуть и зажмуриться еще крепче.
Выругавшись, мужчина склонился к Лусы и схватил ее за горло. Воздух в легких закончился быстро, и она принялась извиваться, отчаянно цепляясь за жизнь.
– Дрянь!
Лусы распахнула глаза, жадно дыша. В горло набилась влажная пыль, и Лусы закашлялась.
– Ведьма! – Мужчина схватил ее за волосы. – И на тебя найдется управа!
Выпустив волосы, мужчина стиснул в кулаке ее ворот, больно дернув при этом, и потащил дальше по коридору. Тот становился все темнее и уже, потолок понижался. Вскоре пропали деревянные панели, и стены теперь были из необработанного камня. Коридор выглядел как карстовый тоннель. Несколько раз Лусы больно задевала грубые выступы на стене плечом и прикусывала губу, чтобы не закричать. Было отчего-то особенно неприятно, что мужчина услышит ее крик или жалобы.
Чувства вообще были странные – притупленные, смешанные. Лусы вяло боялась, вяло испытывала боль и столь же вяло мечтала сбежать, но не предпринимала никаких попыток. А потом мужчина резко взял ее за шею и толкнул вперед. Потеряв равновесие, Лусы упала и кубарем покатилась куда-то вниз, зажмурившись и стиснув зубы от ужаса.
Когда падение закончилось и она открыла глаза, кругом была полная темнота.
* * *
Дверь была заперта. Чень сразу вспомнил старомодный тяжелый засов из темного лакированного дерева – и латунный навесной замок. Все это запиралось по особым случаям. Если двери Длинного дома были закрыты, жители деревни знали, что дело плохо. Невеста прогневалась на них. Или старейшина. Чень в детстве так и не понял, что же страшнее. Сейчас эта дверь пугала сама по себе.
Можно было барабанить в нее, бить ногами, даже швыряться камнями, но Чень слишком хорошо понимал, что это бесполезно. Старуха не откроет