Острые выступы – это очень хорошо. Ей удалось подползти к одному поближе, перетереть ветхую, подгнившую от сырости веревку и освободить руки. Запястья ныли, и потребовалось какое-то время, чтобы восстановить кровообращение. Похлопав затем по карманам, Лусы, к собственной радости, обнаружила сотовый телефон. Включив фонарик, она попыталась осмотреться, но то ли свет был слишком слабый, то ли помещение слишком огромное. Всюду, куда бы ни направила она луч света, натыкалась только на черную пустоту.
– Это моя могила… – дрожащими губами пробормотала Лусы. Но разум пока еще не мог этого осознать полностью.
Мысли приходили как-то дробно, по частям. Об отце. О матери. О друзьях. Приятелях. Знакомых. Следовало признать это хотя бы сейчас: не было у нее друзей. Лусы их не заводила из страха, что о ее безумии узнают посторонние. А может, они сами не заводились. Она жила одна и умрет тоже одна.
Луч телефонного фонарика мигнул и начал тускнеть. В панике Лусы выключила его, оставив только дисплей. Заряда достаточно. Какого черта тогда?..
Сделав вдох, Лусы заставила себя успокоиться. Не время для паники. Пока. Лусы прикрыла глаза, погружаясь в естественную темноту.
От нее решили избавиться – сейчас неважно почему – и запихнули сюда. Это – естественно образовавшееся помещение, карстовая пещера. Они, как правило, не существуют поодиночке, а представляют целые цепи, системы, и можно…
Заблудиться в них и сгинуть наверняка.
– Успокойся! – Звук собственного голоса придал немного уверенности.
Надо осмотреться. Лусы поднялась и пошла вдоль стены, освещая себе путь дисплеем, раз фонарик не работает. На первую находку она наткнулась шагов через десять. Это была большая полупрозрачная пластиковая коробка, наполненная какими-то брикетами. Присев, Лусы откинула крышку.
– Ох ты, господи!
Коробка была заполнена деньгами, аккуратно сложенными в пачки и перемотанными пищевой пленкой, чтобы не отсырели. Лусы достала одну, взвесила в руке. Банкнот пятьдесят, а то и все сто. По самым скромным подсчетам в пачке примерно пять тысяч. А в коробке… Боже! Миллион? На эти деньги можно снять, а то и купить дом!
– Рассуждаем логически. – Лусы села на пятки, рассматривая коробку. – За деньгами собирались вернуться. Не бросили же их тут. Значит, отсюда есть выход.
Выход, как говорила бабушка, есть всегда.
Лусы вернула крышку на место и пошла дальше, внимательно оглядываясь по сторонам. Нашла еще три такие же коробки, набитые наличными. А потом слабый свет упал на что-то темное и бесформенное. Лусы подошла ближе.
Она всегда полагала, что «крик ужаса» – это какое-то глупое преувеличение. Что только в кино вопят, увидев мертвеца. И вот – сама закричала.
У ее ног лежал Джеки. Чуть поодаль – Мэй Мэй. Лусы зажмурилась, пытаясь выкинуть увиденное из головы, но было поздно. Она видела мертвецов. Их раны. Кровь.
– Бай Лусы! Лусы!
Что-то схватило ее из темноты, и Лусы, позабыв про мертвецов, начала вырываться. Она не собиралась присоединяться к Хо Яну и Джеки. Не так просто, во всяком случае.
– Это я! Я!
Лусы открыла глаза и отстранилась:
– Цин Чень?
– Слава богу!
Цин Чень снова прижал ее к себе, и Лусы это позволила, потому что он был живой и теплый и как-то вошел сюда. Значит, в пещеры есть вход и, соответственно, выход. Это стоило крепких объятий. А потом Лусы оставили силы, ноги отказали, и она просто повисла на Чене, судорожно цепляясь за его плечи. Всхлипнула, а мгновение спустя уже не могла остановить рыдания. Цин Чень гладил ее по спине и бормотал какую-то успокаивающую ерунду. Наконец Лусы нашла в себе силы проговорить:
– Т-там т-тела Дже-Джеки и Мэй. И деньги.
Цин Чень отстранил ее осторожно.
– Вижу. Давай выбираться отсюда. Сначала позаботимся о тебе.
Чень сжал ее руку, и здесь, в темноте, Лусы не возражала. Это прикосновение ее успокаивало.
– Как ты меня нашел?
– Спросил Третьего дядю. Из этого труса что угодно можно вытрясти.
Лусы сглотнула:
– Твой родственник пытался меня убить…
– Поэтому я и просил держаться от них подальше.
– Ты… – Лусы осеклась, не зная, что, собственно, хочет спросить. Знал ли Чень о мертвецах? О деньгах? И хочет ли сама Лусы что-то услышать об этом…
– Мой отец не просто так отсюда уехал, – тихо проговорил Чень. – На то были причины. Нам туда.
И тут пол под ними зашатался.
* * *
– Просто как в чертовом кино! – выругалась Лусы.
– Слезь с меня, – попросил Чень. – Ты тяжелая.
Правда была в том, что было немного… слишком приятно. И это могло иметь не лучшие последствия. Поэтому Чень разжал руки и спихнул с себя Лусы.
– Где мы?
Запрокинув голову, Чень посмотрел на потолок, но не смог разглядеть швов. А между тем где-то там была пластина-ловушка, из-за которой они сюда провалились.
– Здесь кости, – напряженным голосом проговорила Лусы. – Человеческие. И свечи.
Чень вытащил из кармана телефон, попытался его включить и обнаружил, что тот умер. Свечи были бы очень кстати.
– Умеешь их зажигать?
– Нет, – покачал головой Чень.
Он посмотрел на Бай Лусы, чье лицо выглядело зловеще в голубовато-зеленом свете дисплея, и удивился ее спокойствию. Вместо того чтобы удариться в панику и истерику, разрыдаться, она деловито рылась в костях.
– О, еще есть восковые! И зажигалка! Но, кажется, она не работает.
Подойдя, Чень забрал зажигалку из руки Лусы – слабая дрожь выдавала тревогу, не такой уж девушка была спокойной, – встряхнул хорошенько и несколько раз щелкнул тугим колесиком. На пятый или шестой раз вспыхнуло пламя, и получилось зажечь несколько огарков.
– Армейская, неубиваемая, – хмыкнул Чень, убирая зажигалку в карман, и поднял свечу повыше. Помещение было небольшое, и кроме останков, разрозненных костей в обрывках ткани, здесь ничего не было.
Сквозняк еще. Он заставил плясать пламя.
– Там проход! – Лусы метнулась влево.
Чень поймал ее за руку:
– Держись за мной. Там может быть опасно.
Лусы послушно отступила, крепко сжав его пальцы. Ченю подумалось, что все вокруг напоминает кошмарный сон и только эта рука реальна.
– Ты знал об этом?
– О тоннелях? Да. О них все в деревне знают, но сюда не лезут. Слишком легко заблудиться. Да