– Пусти!
Чень послушно разжал руки.
– Где мы?
На этот раз зажигалка поддалась почти сразу, и Чень зажег свечу. Свет, льющийся сверху через щели, тускнел. Вечерело.
– Пить хочу… – пробормотала Лусы.
Чень молча протянул ей фляжку. Сделав глоток, девушка вернула ее и хмыкнула:
– Всегда носишь с собой на случай блуждания в горах?
– Я подозревал, что мы попадем в неприятности. Так умерла моя мать.
– О… Ты… – Лусы прикусила губу. – Извини…
– Это было очень давно, – пожал плечами Чень. – И в этой истории много лжи. Например, мне сказали, она умерла от болезни. Я тогда был разбит и не задавал вопросов. К тому же я был ребенком. Я просто не задумывался о том, что здесь никогда серьезно не болеют. Не так давно отец рассказал мне, что ее нашли в пещерах. Думаю, она пыталась отыскать выход из деревни.
Лусы мягко коснулась его плеча, потом щеки. Ее сострадающий взгляд был невыносим. Чень его попросту не заслуживал. Сморгнув, он отстранился.
– Идем. Осмотримся. Выход всегда найдется.
– Ну да, – пробормотала чем-то рассерженная Лусы. – Даже если вас съели…
– Не ожидал от тебя сарказма, – хмыкнул Чень. – Идем.
Он сжал холодную руку Лусы и пошел вперед, подняв свечу повыше. Шагов через десять они наткнулись на большой бронзовый котел, украшенный причудливым узором. Прежде Чень такое видел только в музеях. А еще чуть поодаль стоял каменный саркофаг.
– Теперь мы в кино про моджинов? [8] – спросила с прежним сарказмом Лусы.
Чень сделал шаг к саркофагу, ощутил странный холод и предпочел отступить.
– Пошли отсюда. Древняя гробница, ничего интересного.
– Действительно, – пробормотала Лусы.
Но следующая их находка и в самом деле перекрыла все предыдущие. Это было что-то вроде лагеря, обустроенного в небольшой овальной нише, и лагеря весьма своеобразного. Здесь была постель из вороха тканей, на которых еще можно было разглядеть узоры; был стол с письменными принадлежностями – чернила, кисти, камень для растирания туши; и даже была книжная полка. Все это сохранилось чудом, хотя явно пролежало в пещере немало лет.
А еще здесь был мертвец. Он сидел в отдалении, привалившись к стене, закрыв глаза, и казался спящим или медитирующим в неверном свете свечи. Только присмотревшись, можно было понять, что мужчина давно мертв.
– По-почему он так выглядит? – прошептала Лусы, вцепившись в плечи Ченя.
– В некоторых местах происходит естественная мумификация.
– Пошли отсюда, – попросила Лусы.
– Давай осмотримся. Тут может найтись что-то полезное. Нам нужны еще свечи.
– Но… – Лусы покосилась на мертвеца.
– Воспринимай его как мумию в музее.
– Но мы не в музее!
– Спорное замечание, – Чень нагнулся и вытащил из рук мертвеца резную нефритовую пластинку. – Вот часто ты видишь подобное?
Лусы нахмурилась:
– Вообще-то да… Ужасно знакомо выглядит.
Чень протянул пластинку девушке и продолжил осматривать альков. Вскоре нашлись и свечи, аккуратно упакованные в промасленную бумагу и перевязанные бечевой. Это было кстати, потому что от прежних остались только крошечные огарки. Под свечами, так же тщательно упакованные, лежали фотокарточки и несколько тетрадей.
– Здесь личные вещи. Как-то это грустно… – Чень пролистал тетради, разглядывая ровные столбцы тщательно прописанных иероглифов. – Человек пропал, и его родня так и не узнала, что произошло…
Лусы подошла, коснулась фотокарточек, запечатлевших давно умерших людей, и проговорила изумленно:
– Я знаю его! Кажется… это Ю Вэй! Мой двоюродный прадед! Он пропал восемьдесят лет назад!
* * *
Теперь Лусы взглянула на мертвеца по-другому. Он перестал пугать ее, стало даже как-то грустно. Это был человек, о котором много десятилетий все знали только по фотокарточкам, и он был на них молодым и полным сил. И совсем не походил на этого одинокого мертвеца.
Лусы сжала резную подвеску, которая еще несколько минут назад вызывала легкую брезгливость, ведь побывала в руках покойника.
– Неудивительно, что нефрит показался мне знакомым. У бабушки был такой же. Она его получила от своей матери на совершеннолетие. Выглядит так, как будто они парные…
Лусы присела на ящик, разглядывая подвеску у себя на ладони. Резьба на нефрите изображала дракона. У бабушки был феникс.
– Бабушка рассказывала, у ее отца с братом был бизнес в Шанхае, торговля традиционными лекарствами. Однажды Ю Вэй поехал куда-то – в Шэньси вроде бы – за свадебным подарком для прадеда. Или по торговым делам. И пропал в итоге где-то в этом районе, если верить семейным легендам. Вот, значит, что с ним стало.
– Похоже, это дневник, – Цин Чень помахал книжкой. – Там может быть сказано об этом. А еще о том, почему он не выбрался из пещер.
– Здорово это нам поможет… – пробормотала Лусы, пролистывая тетрадь. У прадеда был элегантный почерк, очень сложные, детальные иероглифы, и Лусы не могла прочитать ни слова. – Я не понимаю, что здесь написано.
– Это вэньянь [9]. Ты вообще в школу ходила?
– Какая разница, – Лусы вернула Ченю тетрадь. – У нас все равно нет шансов выбраться, верно? Иначе его бы здесь не было.
Лусы обернулась к двоюродному прадеду, содрогнулась – все же вид мертвого тела пугал ее и наводил гнетущую тоску. Нагнувшись, она подняла кусок ветхого шелка и накрыла мертвеца. Лучше от этого не стало. Лусы все еще ощущала на себе чужой взгляд. Нервы были напряжены, и поэтому, когда Цин Чень тронул ее за плечо, она едва не закричала. Молодой человек привлек ее к себе, обнял и погладил по спине. Как-то это было слишком интимно, но успокаивало, и Лусы обняла Цин Ченя в ответ, сцепив руки в замок у него на талии. Шумный вдох зашевелил волосы у нее на виске.
– Я выведу тебя отсюда, Бай Лусы. Веришь мне?
– Честно говоря, не особо, – хмыкнула Лусы, повеселев немного. – Ты мне всегда казался мутным типом. Но выбора у меня нет, верно?
Цин Чень отстранился и улыбнулся несмело.
– Тогда могу я взглянуть на дневник или это слишком личное?
Лусы протянула тетрадь:
– Пожалуйста. Это в любом случае тайны давно умерших людей. Ты сможешь это прочитать? Потому что я в самом деле ни слова не понимаю.
– Когда я выбрался во внешний мир, мне пришлось заново учиться читать, и преуспел я в этом не сразу. Так что да, я смогу это прочесть. Пошли, сядем где-нибудь. И подержи для меня свет, я боюсь залить воском страницы.
Глава одиннадцатая. День шестой. 15 августа 2010 года
«19 августа 1928 года
Письмо товарища так заинтриговало меня, что я решил ехать немедленно. Тао Тао пыталась отговорить меня, сказала, ей снятся дурные сны, но женщинам в