Нет, если подумать, был один – двоюродный прадед Лусы, Ю Вэй, но его записи едва ли можно было брать в расчет. Он не был членом семьи Цин.
Что теперь будет? На это ответа не было. Чень отодвинул в сторону шелк, за ним было еще одно полотнище. За тем – еще одно. И еще. Ему теперь вечность скитаться по красному шелковому лабиринту в поисках выхода? Или он движется к центру, где поджидает чудовище? Или?..
Чень замер, поняв, что не один. Ощутил это всем своим существом. Та… Она стояла у него за спиной. Не слышно было дыхания, не ощущалось тепла или холода тела, не было даже ощущения, что тело это занимает какое-то пространство. Она просто была, и тут ничего нельзя было поделать. Чень знал, что она поднимает руку, тонкую и белую, слишком тонкую и белую в своем широком красном рукаве, и подносит ее, и касается кончиками пальцев волос Ченя.
– Ты боишься меня, наследник Циней? Зачем?
Голос был тихий, мягкий, в нем не было ничего страшного, и все же он вогнал Ченя в ступор, в подлинный ужас.
– Тебя назвали Ченем, потому что ты родился под знаком дракона. Так решила твоя бабка. Старуха с самого начала решила, что ты будешь ее преемником. Ты – сын ее первенца, ее любимца. Ты знал, что она любила больше всех твоего отца?
Немало удивленный направлением, которое принял разговор, Чень обернулся. Она действительно стояла перед ним – Невеста. Высокая, статная фигура в старомодном алом одеянии, украшенном вышивкой. На голову был наброшен платок, под которым едва угадывались черты, и это больше всего нервировало. И в то же время казалось, если Невеста откинет свой платок, произойдет что-то по-настоящему ужасное.
Словно подслушав его страхи, Невеста подняла руку, действительно белую и тонкую, и откинула шелк с лица назад. Чень зажмурился. Чудовище рассмеялось нежно и мелодично.
– Думаешь, я такая страшная? Ну же! Посмотри на меня!
Не в силах противиться этому голосу, Чень открыл глаза.
– Красавица?
Чень кивнул. Невеста и в самом деле была красива. Не миловидна, а именно красива, с тонкими чертами лица, с безупречной гладкой кожей, с нежным «фарфоровым» румянцем и с пунцовыми губами. Глаза у нее были только странные, они будто не принадлежали этому лицу. Слишком глубокие. Очень старые.
– Я долго ждала, когда же ты вернешься.
«И все для этого сделала», – мрачно подумал Чень.
Невеста улыбнулась:
– Лучше тебе говорить вслух. Мне нравится, когда тут звучит человеческий голос. Сяо Вэй уже очень давно перестал со мной разговаривать. Итак, ты думаешь, я приложила руку к твоему возвращению? Нет. Вовсе нет. Просто так было суждено. Никто не может противиться судьбе, Сяо Чень. Ни люди, ни боги, ни даже чудовища.
– Что теперь будет? – спросил Чень. Рискнул вслух задать этот вопрос, раз уж Невеста все равно читает его мысли.
– Теперь все пойдет своим чередом. Подойдет час старухи, она уйдет, и ты займешь ее место. Все согласно договору.
– Ты… Вы говорите о договоре с моим предком? – уточнил Чень.
– Знаешь… Я только сейчас вспомнила. – Невеста коснулась губ и тихо хихикнула. – А ведь его тоже звали Ченем. И прозвище еще у него было: Далун [17]. Лучший охотник за головами во всей округе. Он был хорошим человеком и соблюдал правила. Наверное, в те годы люди были честнее.
– Отпусти Бай Лусы, помоги ей выбраться, и я тоже буду соблюдать договор, о чем бы он ни был, – пообещал Чень.
Невеста хмыкнул как-то очень по-человечески.
– Но ты не сможешь, Сяо Чень. Он уже нарушен. И поскольку он нарушен, его нельзя ни соблюсти, ни разорвать, ни перезаключить.
– Это…
– Глупые правила, – пожала плечами Невеста. – Но они таковы. Не будь их, и мир не смог бы работать. Когда ты пытаешься их нарушить или проигнорировать, сжульничать, что-то обязательно ломается. Вот где мы сейчас: вы живете в страхе и отдаете мне невинные души – скверная диета, но уж какая есть. А когда вы умираете, чинно, в глубокой старости, ваши тела и душонки оказываются намертво привязаны к этой земле. Над долиной висит пряный аромат ваших грехов. С одной стороны, я как нищенка, глядящая на богатое пиршество из-за угла. С другой стороны, вы, как и я, остаетесь здесь навечно. Никакого загробного мира, никакого перерождения, ада или рая, или во что вы там сейчас верите. Вечность в тени этих гор. И когда последний из вас умрет, условия будут исполнены и я окажусь на свободе – это будет славный банкет. Сколько смертей отягощает твою душу, Сяо Чень?
Чень содрогнулся.
– А представь, сколько их на душе твоей бабки. Однажды, когда она была еще молода, убила человека просто потому, что этого захотела. Убила, чтобы стать старейшиной. Потом убила, чтобы управлять деревней единолично. Убила, чтобы обожаемый сын ее не покинул. Убила, чтобы ты вернулся. Теперь твоя очередь. Убей ее и начинай играть в эту старую игру.
– О чем ты?
– Ну… ты ведь понял уже, разве нет? Вы будете богатеть, потому что я когда-то проторила сюда дорожку. А я буду получать свои души. Это до сих пор по-своему честная сделка, хотя я и ворчу.
– Нет, – мотнул головой Чень. – Я о другом. Что ты сказала об убийствах? Кого старуха убила, чтобы отец не сбежал? И кого убила, чтобы я сюда вернулся?
– Но, Сяо Чень, – печально улыбнулась Невеста, – ты ведь и сам это давно уже понял.
* * *
Лусы зажмурилась еще крепче и запретила себе открывать глаза. Черт знает что она увидит, если это сейчас сделает. Так и сидела, ощущая, как движется воздух, как в пространстве перемещается что-то большое, плотное, осязаемое. «Успокойся!» – приказала себе. Это кто-то из жителей деревни, только и всего. Медленно открыла глаза, и в горле застрял крик. Перед ней стоял призрак.
– Тебе не нужно меня бояться.
Призрак выглядел в точности как на фотокарточке и даже показался в первое мгновение черно-белым. Потом – выцветшим, точно старый поляроидный снимок. Наконец спустя какое-то время он обрел четкость, яркость и плотность, словно кто-то подкрутил ручки настройки.
– Не нужно меня бояться, – повторил Ю Вэй. – Я не причиню тебе вреда. – И протянул руку, которую Лусы машинально приняла.
Рука была плотной и теплой, настоящей. Это пугало сильнее всего, ведь призраки должны быть легкими, точно дым. Лусы опустила взгляд вниз, на потертые, запыленные ботинки прадеда. Еще у призраков