| Порядковый номер системы | XXIII | XXIV | XXV | XXVI |
|---|---|---|---|---|
| Числительные \ Предметы счета | Мелкие округлые предметы | Люди | Животные | Предметы разнообразной формы |
| Один | н′ик | н′ин / н′эн | н′ын′ | н′аqр |
| Два | мик | мэн | мор | мэqр |
| Три | т′эх | т′аqр | т′ор | т′аqр |
| Четыре | ных | ныр | нур | ныкр |
| Пять | т′ох | т′ор | т′ор | т′оqр |
| Шесть | нах | нах | нах | нах |
| Семь | намк | намк | намк | намк |
| Восемь | минр | минр | минр | минр |
| Девять | н′ын′бэн | н′ын′бэн | н′ын′бэн | н′ын′бэн |
| Десять | мхох | мхо | мхон / мхос | мхоqр |
А.А. Леонтьев.
Проблема глоттогенеза в современной науке
Язык есть язык действительности.
1
Непреходящая значимость отдельных научных положений, сформулированных Марксом, Энгельсом, Лениным, заключается в том, что эти положения, хотя они и носят иногда конкретно-научный характер и касаются, казалось бы, частных исследовательских проблем, являются образцом методологического подхода с точки зрения марксизма-ленинизма, в том, что в каждом подобном случае мы имеем возможность на примере решения отдельного научного вопроса проследить единство научного метода и диалектико-материалистического философского мировоззрения. И было бы удивительно, если бы было иначе; как говорил Ф. Энгельс,
«именно диалектика является для современного естествознания наиболее важной формой мышления, ибо только она представляет аналог и тем самым метод объяснения для происходящих в природе процессов развития, для всеобщих связей природы, для переходов от одной области исследования к другой» [188].
Сказанное здесь о проблемах естествознания в той же, если не в большей, мере касается науки о человеке и человеческом обществе, т.е. сферы исторического материализма. Именно к числу подобных проблем, причем к числу ключевых, принадлежит проблема возникновения человеческой речи или языка в связи с развитием психики и сознания первобытного человека, бывшая для Ф. Энгельса предметом специального рассмотрения. Однако этой – глоттогенетической – проблеме уделяется сейчас меньше внимания, чем она заслуживает. В большинстве статей и книг последних лет, где она в той или иной мере затрагивается, прослеживаются лишь отдельные ее аспекты, причем такое частичное исследование выдается за анализ проблемы в целом. Поэтому представляется необходимым заново проанализировать важнейшие положения, высказанные К. Марксом и Ф. Энгельсом в связи с проблемой глоттогенеза.
В наиболее эксплицитном виде эти положения изложены в известной статье Ф. Энгельса «Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека». Позволим себе процитировать соответствующее место полностью.
«Наши обезьяноподобные предки, как уже сказано, были общественными животными; вполне очевидно, что нельзя выводить происхождение человека, этого наиболее общественного из всех животных, от необщественных ближайших предков. Начинавшееся вместе с развитием руки, вместе с трудом господство над природой расширяло с каждым новым шагом вперед кругозор человека. В предметах природы он постоянно открывал новые, до того неизвестные свойства. С другой стороны, развитие труда по необходимости способствовало более тесному сплочению членов общества, так как благодаря ему стали более часты случаи взаимной поддержки, совместной деятельности, и стало ясней сознание пользы этой совместной деятельности для каждого отдельного члена. Коротко говоря, формировавшиеся люди пришли к тому, что у них появилась потребность что-то сказать друг другу. Потребность создала себе свой орган: неразвитая гортань обезьяны медленно, но неуклонно преобразовывалась путем модуляции для все более развитой модуляции, а органы рта постепенно научились произносить один членораздельный звук за другим.
Что это объяснение возникновения языка из процесса труда и вместе с трудом является единственно правильным, доказывает сравнение с животными… Сначала труд, а затем и вместе с ним членораздельная речь явились двумя самыми главными стимулами, под влиянием которых мозг обезьяны постепенно превратился в человеческий мозг» [189].
Из приведенной здесь цитаты, как и из всей статьи, совершенно очевидно, что глоттогенетическая проблема ни в коей мере не сводится к чисто лингвистическому анализу, к «внутренней» или «внешней» реконструкции языковых форм общения. Это – типичный пример комплексной задачи, для решения которой необходимо проследить не только и не столько развитие, сколько становление системы языка.
Именно в этом направлении идут исследования большинства советских авторов по проблеме глоттогенеза. Совершенно не случайно, что среди них очень мало исследований лингвистов, но преобладают работы философов (А.Г. Спиркин, Π.Ф. Протасеня) и антропологов (В.В. Бунак, М.С. Войно). Не имея возможности в настоящей статье дать детальный анализ даже важнейших из них, остановимся на взглядах лишь одного из авторов, работы которого наиболее