— Спасибо, прелестная леди, — искренне сказал Корвин. — Кажется, вы только что спасли мне жизнь.
Зефирка оглушительно замурчала и начала тереться о мой подборок, кажется, перепутав меня с ним.
— Что ты будешь теперь делать? — тихо спросила я.
— Попытаюсь выяснить, что именно содержалось в пастиле… если от нее осталась хотя бы крошка.
— Не осталась, — мурлыкнула Зефирка.
Корвин мимолетно улыбнулся, однако его взгляд оставался задумчив.
— Тогда дам скар’ринам пергамент. На нем есть след. И проверю другие сладости.
— Другим скар’ринам? — вырвалось у меня.
Пока я возилась с Зефиркой, Альдус изучал оберточную бумагу. Но теперь он отошел в сторону, сел напротив окна, спиной к нам, и застыл. Вероятно, размышлял.
— Он лишь сейчас почувствовал след яда на бумаге. Он мне о нем и сказал.
— Это значит, его способности…
— Притупились, да. — Корвин нахмурился. — Не думаю, что это простое совпадение.
— Думаешь, пытались… устранить вас обоих? — Не дав ему даже шанса ответить, помчалась за мыслью: — С Альдусом что-то сделали, возможно, наслали некие чары или, может быть, даже проклятие, чтобы он не сумел распознать в пастиле яд. А значит, не смог защитить тебя. Причем случилось это примерно тогда, когда мы с тобой встретились, а Альдус… не разглядел во мне магическую силу. Если бы изменения в нем произошли намного раньше, думаю, ты бы уже успел заметить неладное.
Во взгляде Корвина промелькнуло уважение. А я что? Просто одно время запоем смотрела детективные сериалы. В жизни, видимо, не хватало остроты.
И вот тебе пожалуйста.
— Надо все выяснять, — снова уходя в себя, отрешенно сказал Корвин.
— Я тогда пойду. Подумаю над новым рецептом печенья для Тилли и… над всем этим. А Зефирке хорошо бы поспать.
Это не пустое предположение — она уже самозабвенно похрапывала у меня на руках.
Корвин кивнул, глядя перед собой. Я тихонько выскользнула из его кабинета.
Вот это денек. Страшно даже представить, что приготовит мне следующий. Очень надеюсь, что, по крайней мере, не стану свидетельницей нового покушения на убийства.
Однако передо мной сейчас встала серьезная задача — понять, какими именно способностями я обладаю.
Осознать их. Принять. И приручить.
19. Как быть нормальной кошкой
Как оказалось, одно дело — решить исследовать свои способности, и совсем другое — приступить к делу.
Следующим утром, едва проснувшись, я первым делом бросилась проверять Зефирку. Она спала у меня под боком, по ощущениям, занимая как минимум половину узкой кровати. Причем не грациозно свернувшись клубочком, а раскинув в сторону все четыре лапы и являя миру пушистенький живот.
Я пощупала его на предмет вздутия. Шерстка Зефирки была шелковистой и пушистой, как у обычной кошки, а вот живот под пальцами как будто пружинил. Есть такие игрушки — антистресс, которые ну очень приятно мять в руках. Ощупывание живота Зефирки вызывали у меня похожие ощущения.
— Что ищем? — широко зевнув, осведомилась она.
Я прыснула со смеху.
— Как ты себя чувствуешь?
Зефирка потянулась, забавно тряхнула одной задней лапой, потом другой, и только после этого соизволила ответить.
— Голодно, — пожалилась она.
Кто бы сомневался.
— Это даже хорошо. Как только я вернусь с работы, будем готовить печенье. Без яда. Честно-честно.
И, по возможности, без каких-либо особенных свойств. Вторые… то есть четвертые уши Зефирке вряд ли нужны.
— Я могу пойти с тобой? На эту твою работу?
— Нет, оставайся тут. Побудь нормальной кошкой — поспи, погуляй… поспи.
Честно говоря, затрудняюсь сказать, что еще делают нормальные кошки. Ну кроме того, что едят. Однако с этим придется повременить. Заодно организм Зефирки как следует очистится от вчерашнего яда.
Если ему, конечно, вообще это нужно.
Причина, по которой я не мчалась на рынок за кормом для Зефирки, заключалась в стойком убеждении, что как таковая еда ей не требуется. А это ее желание пожевать — то ли некие фантомные ощущения… то ли просто каприз.
Зефирка растянулась на кровати, а я отправилась к Катарине. Убиралась я под аккомпанемент шумных мыслей о произошедшем — начиная с внезапно обнаруженных у меня магических способностей, заканчивая ядом в пастиле для Корвина. Казалось бы, он просто переводчик, но близость к Альдусу, стражу порядка, делает его жизнь весьма опасной…
Когда уборка была закончена, я нагрянула в сад к Катарине. Та наслаждалась завтраком и чтением какой-то потрепанной книги и при виде меня скорчила недовольную гримасу.
— Я же просила, чтобы меня не беспокоили во время завтрака.
— А еще вы просили отдать вам мои брюки.
— О… Да. Точно.
Я протянула ей брюки и с мимолетным сожалением подумала, что это одна из немногих вещей, оставшихся у меня от прошлой жизни. Еще одну — многострадальную блузку — придется или выбросить, или пустить на тряпки. Хотя о чем это я… Здесь есть магия. Может, ее можно починить?
Катарина с интересом щупала ткань брючек и рассматривала швы. Взглянув на меня исподлобья, она сухо осведомилась:
— Что-то еще?
Честно говоря, я ждала расспросов о моем мире, но Катарину это как будто не интересовало. Странная она. Если бы мне в Москве вдруг однажды встретился человек, который утверждал бы, что пришел из другого мира, я бы обрушила на него целый ворох вопросов.
Хотя нет, я бы, скорее всего, подумала, что пора звонить в сумасшедший дом. Но Катарина ведь благодаря Корвину знала наверняка, что я иномирянка!
Ладно, чужие умы мне все равно не понять. А у меня были и другие заботы.
Вернувшись домой, я не обнаружила в спальне Зефирку. Должно быть, отправилась изучать окрестности. И точно — стоило спуститься на кухню, и я увидела ее восседающей на столе.
Рядом с подозрительно пустой миской, которая совершенно точно не должна была быть пустой.
— Тут была клубника, залитая желатином.
Залить-то я ее залила, а вот в холодильник… то есть в местный ледник поставить забыла.
— Нет, не было, — заявила Зефирка.
Да так уверенно, что я, может, и усомнилась бы в своей правоте… Если бы белая шерсть вокруг кошачьего рта не была заляпана красным.
— Зефирка!
— А что я!