— Надеюсь, вы делаете это без помощи магии? Я не люблю магию.
Она произнесла это так, словно магия была чем-то вроде крыс в кладовой. Что с учетом особенностей мира, в котором я оказалась, довольно… необычно.
— Мне нужна горничная, а не чародейка.
— Никаких заклинаний по дому, — заверила я таким тоном, будто знала по меньше мере десяток подобных.
— Ни единого. Если вас потянет поколдовать — делайте это в другом месте.
Я мысленно вздохнула. Если бы… Но откуда магия в девушке с Земли?
— А садовников любите? — прищурившись, спросила Катарина.
Я моргнула.
— В каком смысле?
— В прямом. Нет ли у вас дурной привычки поддаваться своим страстям, оставляя порученный вам дом неубранным?
Корвин рассмеялся.
— Катарина, право слово, не все горничные питают слабость к садовникам и мечтают сбежать с ними.
Та, поморщившись, повела плечами. Ого. А до моего появления тут, похоже, разыгралась целая драма.
— Нет, к садовникам я равнодушна, — подавив улыбку, сказала я. — И убегать ни с кем не собираюсь. Мне нужна работа.
— Замечательно, — без грамма энтузиазма отозвалась Катарина. — В таком случае, слушайте внимательно. Я не люблю, когда в доме находятся посторонние. Поэтому вы должны быть невидимкой. Встаю я рано, с первыми лучами солнца, и отправляюсь в сад — завтракать и читать. В это время вы должны убрать весь дом. После этого можете быть свободны до следующего утра. Все ясно?
— Вполне.
— Хорошо. Приступаете завтра.
Кажется, одно собеседование я все-таки успешно прошла. Хоть и совсем не то, к которому так долго готовилась. И вообще в чужом мире.
После этого меня ждала короткая экскурсия по дому. Закончилась она у неприметной двери, ведущей то ли в еще одну комнату, то ли и вовсе в подвал. Катарина замерла рядом с ней и посмотрела мне прямо в глаза.
— Вы можете — и должны — убираться в каждой комнате. Но никогда, ни при каких обстоятельствах не заходите сюда.
Я кивнула, чувствуя бегущий по спине холодок. Хорошенькое начало…
5. Дом, милый дом
Корвин ждал меня снаружи — похоже, Катарина в своем желании оградить дом от посторонних не делала исключений даже для друзей. Если она вообще считала хоть кого-то другом.
Все еще сбитая с толку ее предупреждением насчет таинственной комнаты, я растерянно улыбнулась Корвину.
— Спасибо за помощь.
— Не за что. И… вот еще.
Корвин шагнул вперед, и на какой-то безумный миг мне показалось, что он хочет меня обнять. Он оказался так близко, а его рука потянулась к моей талии. Дыхание перехватило.
Однако его ладонь лишь скользнула в карман плаща, чтобы вытащить оттуда кошель — безыскусный прямоугольник из грубой кожи. Нырнув туда длинными пальцами, Корвин вынул три монеты — медную, серебряную и золотую, но при этом… покрытую слоем янтаря.
— Вот, возьми. И запомни на будущее. Это сотник, самая мелкая монета. На нее можно купить только какую-нибудь мелочевку вроде ниток, кружки пива или самой дешевой еды.
Ага, что-то вроде медяка — да и цвет такой же.
— Это рой.
— Рой? — удивленно переспросила я, глядя на серо-стальную монету.
Скорее всего — сплав серебра и олова.
— Она самая активная в товарообмене, — улыбнулся Корвин. — Переходит из рук в руки и символизирует пчелиный рой. Привыкай, подобных символов в Ханиглоу, да и во всем королевстве, ты встретишь немало.
Интересно, пчелы Меллиферо, производящие золотую благодать, отличаются от пчел Земли? Наверняка они и вовсе волшебные!
— Рой годится уже для более крупных покупок — одежда, инструменты, оплата аренды. Запомни, в одном рое — сто сотников, — продолжал Корвин. — А это — медовик.
— У нас так называются пироги из меда, — хихикнула я, глядя на золотисто-янтарную монету.
Корвин замер.
— Вы делаете пироги из меда?
— Конечно, и не только пироги! А некоторые девушки делают с ним маски для лица, потому что он придает гладкость и бархатистость…
Я прикусила язычок, глядя, как вытягивается лицо Корвина. Я вдруг увидела эту картину его глазами: как девушки втирают в кожу с таким трудом полученную божественную благодать.
— Наш мед никакими волшебными свойствами не обладает, — с улыбкой объяснила я. — Ну то есть он полезный, но не волшебный. И приносят его самые обычные пчелки.
— Значит, в вашем мире совсем нет магии?
— Боюсь, что нет. Но у нас есть чудеса, просто они… немного другие.
Кажется, я окончательно запутала Корвина. Я видела, как внутри него борется желание расспросить меня поподробнее и вернуться к своим собственным делам. Судя по тяжелому вздоху, последнее победило.
— В остальном, боюсь, тебе придется разбираться самой.
Альдус согласно фыркнул. Весь его вид выражал нетерпение и желание сорваться с места, а на морде читалось что-то: “И долго ты будешь возиться с этим щенком?” Ну или что-то в этом роде. В интерпретации Альдуса я, наверное, была скорее котенком…или мышью. В общем, кем-то жалким и недостойным.
— Вот, возьми. Пригодится на первое время, пока Катарина тебе не заплатит.
Корвин протянул мне медовик. Насколько я могла разглядеть, таковых у него в кошельке было совсем немного.
— Я… не могу, — смутилась я.
Он и без того так сильно мне помог… Не представляю, что бы я делала, окажись в совершенно новом, чужом мире, в одиночку.
— Можете. И должны, — твердо сказал Корвин. — Это самое меньшее, что я могу для вас сделать.
— Хорошо, тогда… Я верну вам деньги. Заработаю и верну.
Корвин улыбнулся, отчего земля под моими ногами показалась удивительно мягкой и податливой.
— Договорились.
Я протянула ладонь, и Корвин вложил в нее медовик. Его указательный палец коснулся чувствительной кожи и на мгновение, растянувшееся на целую вечность, задержался на ней. А меня снова пронзило микроскопической молнией. Жаль, как и в прошлый раз, сам Корвин не почувствовал подобного — его взгляд не изменился.
Альдус за его спиной издал тихий рык, напоминающий настойчивое покашливание. Корвин, смутившись, тут же отдернул руку. Не глядя на меня, сказал:
— Плащ пока оставь себе.
А вот это, решила я, вполне справедливо. Если бы не его зверюга, которая только что испортила весьма милый момент, мне не потребовалось бы срочно постигать мастерство древолазания и рвать блузку об объект местной флоры.