С этого дня моя новая жизнь начала постепенно вставать на рельсы. Я сразу решила часть денег откладывать на покупку книг, необходимых для изучения этого мира. Кое-что мне рассказывала Ида, но этого, конечно, было недостаточно.
Во-первых, она знала далеко не всё, ну а во-вторых, мне предстояло обучать детей, для чего требовалась куда более серьёзная подготовка.
Мы продолжали по мере сил и возможностей приводить особняк в порядок. Магический ресурс Иды был не бесконечен, к тому же она владела ограниченным количеством заклинаний. Мне не хотелось её сильно утруждать, поэтому я активно помогала руками: собрала по углам паутину в холле, отдраила там полы, вычистила ковровую дорожку, устилающую лестницу на второй этаж, оттёрла стены и перила от пыли и пятен.
Два огромных окна, располагающихся по сторонам от входной двери, вымыла до середины — к верхней части Ида применила своё колдовство, побоявшись, что я упаду с шаткой лесенки и расшибусь. Точно так же с помощью магии она за несколько подходов очистила тяжёлые шторы, чтобы не тратить на них огромное количество воды.
Кастор взялся чинить скрипучие и ослабшие ступени лестницы. К счастью, полы первого этажа ремонта не требовали: она были сделаны из светлых плит какой-то горной породы и после мытья заблестели, как новенькие.
Молодое тело Одианы было крепким и выносливым, так что у меня оставалось достаточно сил, чтобы вечерами читать книги по истории, географии и магии. По старой доброй привычке я принялась составлять конспекты для занятий с Дороти, которая всякий раз встречала меня радостным визгом.
Так прошло две недели. За бурными впечатлениями и делами я почти забыла о существовании Аларда Рангарда, пока однажды мне опять не приснился жуткий сон, в котором он играл главную роль.
Я вновь оказалась в том самом подземелье, которое привиделось мне перед пробуждением в теле Одианы. Она униженно стояла на коленях перед грозно возвышающимся Рангардом, и я отчётливо ощущала не только сковавший её ужас и могильный холод сырого бетонного пола, но и исходящие от огромной фигуры дракона волны подавляющей мощи.
— Я ничего не делала, я не виновата! — отчаянно взывал мой срывающийся от рыданий голос. — Пожалуйста, Алард, прошу, поверь мне! Ты не знаешь, на самом деле я…
В тот день Одиана так и не произнесла вслух того, что собиралась. Но теперь я заметила, как её — моя — рука на мгновение красноречиво дёрнулась к животу.
Глава 16
Я стояла боком перед зеркалом в своей комнате, рассматривая отражение и размышляя о своём сне. Действительно ли тот мимолётный жест означал то, о чём я подумала? Или это было случайное движение руки перепуганной насмерть девушки?
А если Одиана всё же была беременна до того, как утонула в пруду, мог ли плод выжить? Ведь Ида сказала, что Одиана перестала дышать. Как долго мозг живёт без кислорода и способен ли поддерживать жизнь в бездыханном теле?
Звучит воистину фантастически, поэтому я задалась вопросом: было ли увиденное правдой? Или это всего лишь игра моего потрясённого воображения, которое соединило самое первое видение с внезапным появлением обозлённого Аларда Рангарда собственной персоной?
До сих пор колкие мурашки пробегали по плечам при воспоминании о его пламенной ярости и подавляющей мощи.
Я натянула белую ночную сорочку на плоском животе и медленно провела по нему ладонью. Понятия не имею, носила ли Одиана ребёнка, но при одной мысли о беременности сердце сжималось. В моём родном мире мне был поставлен диагноз «бесплодие». Каково молодой, полной надежд девушке в двадцать три года узнать, что она никогда не сможет родить?
Но я кое-как смирилась. Закончила заочную учёбу, продолжала работать, строила отношения… Кажется, всё окончательно сломалось после того, как меня бросил будущий жених. Я-то, как дура, верила, что он действительно принял меня, полюбил такой, какая есть, несмотря ни на что.
Никогда не забуду слова, произнесённые им с жестокой неловкостью:
— Диан, ну ты же сама понимаешь. Я через пару лет захочу своих детей, а ты…
— Но ты ведь всё знал, с самого начала, я никогда ничего не скрывала!
— Слушай, давай не будем усложнять. Разойдёмся, пока не поздно. Не хочется потом слушать твои истерики…
Помню, как я окаменела, как дрожали руки, губы и застывшие в глазах слёзы.
— Мои истерики, значит, — только и смогла выговорить не слушающимся языком. — Понятно. Понятно.
— Да что ты сразу начинаешь? И вообще, ты сама виновата! Обнадёжила меня, что даже с таким диагнозом рожают, а моя мать мне сказала…
Он осёкся, видимо, осознав, что ляпнул лишнее. Для меня всё сразу встало на свои места. Позже я узнала, что его мать всегда была против нашего союза, хотя в лицо мне только мило улыбалась. Ни разу не подошла и не сказала прямо, что думает. И в это же время за моей спиной обрабатывала сына.
Моим настоящим проклятием было умение ставить себя на место другого человека. Я легко представила себя в роли матери бывшего. Хотела бы я лишиться внуков, потому что мой сын выбрал в жёны бесплодную женщину?
Но с другой стороны, что это за мужчина такой, который во всём слушается мать и не имеет собственного мнения? Спустя годы я осознала, что благодарна судьбе за то, что он ушёл ещё до того, как мы начали планировать свадьбу. Пусть и сделал это неуклюже, причинив сильную боль, подарив надежду, а потом отобрав её. Через несколько лет супружества мне было бы гораздо тяжелее принять разрыв. Не говоря уже о том, что всё могло дойти до настоящего предательства.
Забавно. Я даже тут искала плюсы.
Скользнувшие по щекам слезинки вернули меня из воспоминаний. Я быстро утёрла щёки тыльной стороной ладони и сделала глубокий вдох, успокаиваясь. Это в прошлом. Вся моя прежняя жизнь в прошлом. Нужно взять себя в руки и рассуждать с холодной головой.
Если плод каким-то чудом выжил, неплохо бы об этом узнать заранее. Вряд ли тут существуют способы определения беременности на ранних сроках (впрочем, можно поинтересоваться у Иды, а вдруг?). Но есть один практически стопроцентный вариант: отследить цикл.
Этим я и занялась с самого утра: отправилась