— Лорд Айзенкур, завеса…
— Что с ней? — недовольно рявкнул дракон, поворачиваясь.
— Она трещит. Слишком сильно. Тьма неспокойна, она может прорваться в любую минуту!
— Не прорвется, — прорычал он, отворачиваясь.
— Но лорд…
— Что тебе надо? — раздраженно рявкнул «инспектор». — Защита трещит? Так скажи об этом главному, кто действительно должен беспокоиться об этом, — он кивнул в сторону побледневшего Ирвина. — И больше не подходи с такими вопросами! Вот прорвется, тогда и придешь.
Вот это беспечность…
Я оглянулась на завесу и даже с такого расстояния заметила. Как она дрожит и потрескивает. Не к добру это, ой не к добру.
Руфус поволок меня через лагерь к своему шатру — тому самому, где он меня уже пытался запереть. Его шаги были широкими, резкими. Я едва поспевала за ним, спотыкалась и вырывалась, но мои попытки были бесполезны.
— Отпусти меня, Руфус, немедленно! — Прошипела я, дернув на себя руку.
— Ты моя собственность, Ильмира! Всегда была ею, — он нахмурился, забрасывая меня внутрь шатра. Грубо отпустил и резко захлопнул полог, сразу же вешая звуконепроницаемое заклинание.
Я отлетела к стене и пошатнулась. Шатер был большим, роскошным, светлым, настоящее логово хищника. Оказывается, за столь короткое время его успели привести в порядок и облагородить.
Айзенкур медленно повернулся, его глаза горели не только вожделением, но и голодом. В них смешался коктейль из самоутверждения, мести за пощёчину и гнева за мое неповиновение.
— Ты совершила ошибку, дорогая, — протянул он, приближаясь. — Когда прибыла сюда и выбрала не того мужчину.
— Тебя забыла спросить, кого мне выбирать, — огрызнулась я на это. — Не забывай, мы в разводе!
— Ах, какой огонь! — он плотоядно улыбнулся и снова сделал шаг ко мне. — Совсем как в молодости, в тот день, когда я впервые увидел тебя, помнишь? Ты была такой же страстной и непокорной, горячей. Было так приятно укрощать тебя. А потом стала скучной, серой мышью, но сейчас… ты снова моя Ильмира! Моя жена, которая будет рядом со мной, когда я стану главной не только карательного отряда, но и главным на границе!
Господи, какое тщеславие. Одной должности ему уже мало? Надо всего и побольше? Что ж, это чревато последствиями и отнюдь не хорошими. Как говорят у нас на Земле: жадность фраера погубит. Вот и он недолго будет оставаться «главным», я уверена в этом. Да и… неужели его действительно прислали сюда командовать отрядом?! Что-то слабо верится, такое ощущение, что Руфус сам себя сюда отправил и сам же и главой назначил.
Но знает ли об этом самовольстве Император и вообще хоть кто-то «наверху»? Помню, что по сюжету книги Руфус оказался действительно злодеем, который подтасовал карты так, что к его делишкам было не подкопаться. Но я уже давно поняла, что сюжет ушёл куда-то в сторону, так что…
Вопросов сейчас было больше, чем ответов.
Он сделал ещё шаг, став еще ближе, и я почувствовала, как меня охватила тошнота. Отвращение к его прикосновениям было сильнее страха.
— Ты опоздал, Руфус, — прошипела я дикой кошкой. — Ильмира, которую ты знал, давно умерла. А я не собираюсь быть твоим трофеем.
Я замахнулась рукой, готовя новый удар, но мужчина был быстрее. Он схватил меня обеими руками за плечи, прижимая к стене. Его дыхание было горячим и тяжелым.
— Не сопротивляйся. Тебе это понравится. Я скучал по твоему огню...
Резкий рывок! Ткань моего зелёного платья треснула от плеча до пояса. Он рвал его с животной грубостью.
— Нет! Пусти!
Я вывернулась, попыталась укусить его за руку, но он схватил мои волосы у самого корня, оттягивая голову назад.
— Тихо, птичка, не трепыхайся. Ты все равно будешь моей! — Его губы грубо обрушились на мои.
Грязь. Позор. Отчаяние. Моя магия забурлила, но его сила была слишком велика. Он тяжелый, как скала. Мне было больно, страшно, но самое главное — ярость затмила всё.
Сдаться на милость узурпатора? Нет уж, обойдется. Я собрала весь запас магической энергии, готовясь выпустить её в виде ударной волны…
И в этот самый момент за пологом шатра, несмотря на звуконепроницаемый купол, раздался крик. Громкий, пронзительный, полный ужаса.
— Тьма! Прорыв! Тьма!
Руфус мгновенно замер. Его горячее дыхание оборвалось, железная хватка ослабла. Я же тяжело дышала и не могла поверить, что все закончилось едва начавшись.
Крик продолжался, тревожный горн затрубил три коротких раза — сигнал полной боевой готовности и опасности. Вся власть, весь контроль, весь хищный восторг вылетели из его глаз. Осталась чистая, звериная паника.
Он оттолкнул меня. Резко, настолько, что я упала на попу и довольно ощутимо ударилась, но мне было всё равно. Он потерял ко мне интерес. Его мир рухнул. Его собственная шкура в момент опасности была для него более значимой, чем чья-то еще.
— Шагар! Шагар бы побрал эту Тьму! — Прошипел он, рывком срывая звуконепроницаемый купол и бросаясь к пологу.
Я сидела на полу, руки дрожали, разорванная ткань платья обнажила плечо. Я была спасена. Не своей магией, не кем-то еще, а Тьмой.
Тьма спасла меня. Второй раз.
Спустя несколько секунд я выскочила из шатра, дрожащая и потрепанная, прикрывая обнаженное плечо рваным краем платья. Искать что-то в шатре Айзенкура я не собиралась и скрывать его намерения не собиралась.
Айзенкур стоял недоалеко и нервно оглядывался по сторонам, на мигом оживший лагерь и снующих туда-сюда солдат. Его лицо исказилось от нереализованной злобы и дикого, лютого страха.
И было отчего, за магической завесой высился настоящий ужас. Черная субстанция, которая искажалась, двигалась и монотонно таранила едва державшуюся защиту.
Похоже, произошло самое мощное нападение Тьмы за всё время моего пребывания здесь.
Крики стали громче, отчаяннее. Я почувствовала не просто холод — а настоящий мороз и давление невидимой силы.
Стена, которую поддерживали магически как могли, рухнула. Я видела, как черный, клубящийся туман — сама Тьма — хлынул в лагерь. Земля содрогнулась, и даже драконы потеряли равновесие.
Стало страшно. Невероятно страшно. Тьма еще никогда не прорывалась за завесу! Но страх и паника плохие советчики, так что нужно собраться и сосредоточиться.
Я повернулась к Айзенкуру. Ужас на лице моего бывшего мужа был неописуем. Он был бледен, глаза метались в панике. Конечно. он был столичным драконом, привыкшим к комфорту и кабинетным интригам. И никогда не видел Тьму