— Какие они большие, — прошептал он, не отрывая взгляда от детей.
Я промолчала. Что я могла сказать? Что они прекрасно бы выросли и без него? Это была правда, но Дерган бы ее не принял.
— В замке я покажу им, как сделать первый оборот, — продолжил он, словно не замечая моего молчания. — Научу летать, обучу магии наших предков. Они станут великими драконами, достойными своей крови.
Я сжала кулаки, чтобы не сорваться, не показать своего отношения к этому. Я не хотела этого, не хотела, чтобы мои дети становились драконами и уж тем более, чтобы их обучал родной отец.
Но гнев, горькие воспоминания и обида жгли изнутри.
— Великими? Как ты? Такими же жестокими и беспощадными даже к женщинам? К своим женам? Этому ты хочешь их научить?
Его лицо потемнело. Мгновенно исчезла маска любезности, и я увидела истинного генерала — жестокого, властного, беспощадного.
— Я научу их защищать себя и своих близких, — отрезал он. — Научу использовать свою силу во благо.
— Во благо? Как ты понимаешь это «благо»? — выплюнула я, не в силах сдержать сарказм. — Заключать невинных в темницу? Уничтожать жизни? Сколько деревень ты сжег, пока искал меня? Скольких людей замучил?
Дерган молчал, лишь желваки заходили на его скулах. Он и сам знал, что его действия были далеки от идеала, но признавать это не собирался. Его взгляд скользнул по играющим детям.
— Прошлое не изменить, Агнесс, — наконец произнес он. — Но будущее в наших руках. Я хочу дать им то, чего не было у меня — силу, знания, возможность выбора. В конце концов, я их отец!
Я усмехнулась. Выбор? Дерган и выбор — понятия несовместимые. Он не дает выбора, а ставит перед фактом. Но спорить не стала. Сейчас это было бесполезно. Главное — защитить моих мальчиков. Защитить от его власти, от его «блага».
— Время покажет, что ты за отец.
«Время покажет», — повторила я про себя, наблюдая, как Дерган отворачивается и делает несколько шагов в сторону сыновей.
Мое сердце замерло, когда он присел на корточки перед Арманом и Аймером, что-то тихо им говоря. Мальчики радостно кивали, и я не могла разобрать ни слова из-за расстояния, но видела, как загорелись их глаза.
Боже, только бы он не наговорил им глупостей.
Я приблизилась к ним, сохраняя дистанцию, и окликнула:
— Арман, Аймер, подойдите ко мне.
Они оторвались от Дергана и побежали ко мне, обнимая за ноги.
— Мама, дядя пообесял показять ням длякона! — выпалил Арман, а Аймер радостно закивал в подтверждение. Я посмотрела на Дергана, испепеляя его взглядом. Он лишь пожал плечами, как бы говоря: «Что такого?»
— Ну, раз обещал, значит, покажет, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — А пока пойдемте в карету. Пора ехать.
Дерган поднялся, отряхнул несуществующую пыль с колен и, не говоря ни слова, направился к своему коню. Я продолжала смотреть ему вслед, пытаясь понять, что у него на уме. Но его лицо оставалось непроницаемым, как всегда.
И когда я сделала шаг к карете, сердце сдавило тревогой.
Я словно бы начала задыхаться.
Что-то было не так. Но что? Этого я не могла понять.
Грудь сдавило от плохого предчувствия. Я прижала детей к себе и глубоко задышала. Воздух словно сгустился, давил на грудь невидимой плитой.
Дерган, словно почувствовав что-то, резко обернулся ко мне.
— Что случилось, Агнесс? Ты побледнела.
Я попыталась выровнять дыхание, но ничего не получалось. Начиналась паника, слова застревали в горле.
Со мной такого никогда не было, и это пугало.
— Я… не знаю, — прошептала я, чувствуя, как предательски дрожат губы. — Просто… чувствую опасность. Что-то не так.
Вместо привычного раздражения в его глазах мелькнула тень беспокойства. Это удивило. Насколько я поняла по обрывкам воспоминаний, Дерган не верил в предчувствия, он верил в силу, в стратегию, в железный порядок. А всякие предчувствия — лишь женские глупости.
Однако сейчас заволновалась лошади, а это тоже о многом говорило.
— Опасность? Где? — в его голосе промелькнула тень беспокойства.
Я лишь беспомощно развела руками, не в силах указать на конкретную угрозу. Это было бесформенное, гнетущее чувство, словно тень, скользящая по краю сознания.
— Осмотреть кареты! Проверить лес! Усилить охрану! — его командирский голос разрезал тишину леса. Солдаты бросились выполнять приказ, и я, повинуясь инстинкту, затолкала Жанну и мальчиков в карету. Туда, где все также на своём месте сидел Эрлевир.
Аймер и Арман, мои маленькие солнышки, смотрели на меня большими испуганными глазами. Они чувствовали мое волнение и, как губки, впитывали его.
Я прижала их к себе, пытаясь укрыть от надвигающейся угрозы.
— Всё будет хорошо, мои дорогие, — прошептала я, хотя сама в это не верила.
Карету накрыл магический купол, защищающий от внешнего воздействия. Я наблюдала за стражей и их действиями через окно. Часть осталась рядом с каретами, а часть разбрелась по лесу.
Дергана не было видно и это… пугало.
Я не хотела возвращаться к нему. Не хотела, чтобы мои дети были хоть как-то с ним связаны. Он жестокий, беспощадный, чужой, но сейчас именно он давал то важное ощущение безопасности.
Напряжение нарастало с каждой секундой. В тишине леса отчетливо слышалось лишь нервное ржание лошадей и приглушенные голоса стражников. Я вглядывалась в их лица, пытаясь уловить хоть малейший признак опасности, но ничего не видела.
Вдруг я почувствовала нечто странное.
Холод. Не привычный осенний или зимний, а потусторонний, мертвый. Изо рта пошёл пар, а дети прижались ко мне сильнее.
И тут… темнота сгустилась. Это была не просто привычная тень леса, а что-то иное, осязаемое, злое. Густой, непроницаемый чёрный туман пополз по земле, обволакивая карету и погружая её во мрак. Я задохнулась, слова застряли в горле, заглушенные влажной, холодной тьмой.
В голове зашумело, а затем раздался крик. Дикий, полный ужаса крик, который словно вырвали из самой души. Я не знала, кто это, но