Ярослав Смеляков
МАГНИТКА
От сердца нашего избытка,
От доброй воли, так сказать,
Мы в годы юности Магниткой
Тебя привыкли называть.
И в этом — если разобраться,
Припомнить и прикинуть вновь —
Нет никакого панибратства,
А просто давняя любовь.
Гремят, не затихая, марши,
Басов рокочущая медь.
За этот срок ты стала старше
И мы успели постареть.
О днях ушедших не жалея,
Без общих фраз и пышных слов
Страна справляет юбилеи
Людей, заводов, городов.
Я просто счастлив тем, что помню
Как праздник славы и любви,
И очертанья первой домны,
И плавки первые твои.
Я счастлив помнить в самом деле,
Что сам в твоих краях бывал
И у железной колыбели
В далекой юности стоял.
Вновь гордость старая проснулась,
Припомнилась издалека,
Что в пору ту меня коснулась
Твоя чугунная рука.
И было то прикосновенье,
Под красным лозунгом труда,
Как словно бы благословенье
Самой индустрии тогда.
Я просто счастлив тем, однако,
Что помню зимний твой вокзал,
Что ночевал в твоих бараках,
В твоих газетах выступал.
И видно, я хоть что-то стою,
Когда в начале всех дорог
Хотя бы строчкою одною
Тебе по-дружески помог.
Константин Мурзиди
УРАЛ-РЕКА
— Я по Уралу тосковал,
Любому признаюсь.
Давно в Магнитке не бывал,
Узнаю ли? Боюсь…
— Узнаешь. Нынче — что вчера:
Все те же рудники,
Все та же самая гора
Да рядом две реки…
— Я долго пробыл на войне,
Но не забыл пока:
В магнитогорской стороне
Всего одна река.
В тридцатом, раннею весной, —
Я даже помню где, —
Крепя плотину, в ледяной
Стояли мы воде.
И через многие года,
Что будут на веку,
Я не посмею никогда
Забыть Урал-реку.
Готов на карту посмотреть…
Да что вы, земляки:
Готов на месте умереть —
Там нет второй реки!
— На карте, верно, нет ее;
С недавней лишь поры
Она течение свое
Берет из-под горы,
Горячей плещется волной,
Не отойдешь — сгоришь.
— Я догадался: ты со мной
О стали говоришь!
— Ну да, о стали. Напрямик
Река стремится вдаль:
И днем, и ночью — каждый миг
В Магнитке льется сталь.
У нас теперь не счесть печей,
Товарищ дорогой,
Еще не стих один ручей,
Как загремел другой.
Волна разливами зари
Блеснет в одном ковше,
Потом погаснет, но смотри:
Она в другом уже.
И третий ковш готов за ним,
Едва махнешь рукой.
Потоком сталь идет одним,
Тяжелою волной.
И той волны девятый вал,
Когда сраженья шли,
Через границы доставал
До вражеской земли.
И не вступай ты больше в спор,
Не шутят земляки,
Открыв тебе, что с этих пор
В Магнитке две реки.
Вполне серьезно говорю,
И вот моя рука —
Река, которую творю,
И есть Урал-река.
Николай Агеев
ЛЮБЛЮ ТЕБЯ
Люблю тебя,
Мой заводской, рабочий,
Индустриальный,
Нынешний Урал.
Здесь неустанно
День и ночь клокочет
Тобой рожденный
Огненный металл.
Идет металл,
И чистый и лучистый,
В чумазые опоки из печей.
Не зря стоят у домен
Коммунисты!
У них сердца, пожалуй, пожарчей,
Чем этих домен яростное пламя!
Они когда-то ставили каркас
Печей вот этих
Сильными руками,
Чтоб шел металл
По желобу сейчас…
Первоуральск!
Прямой московский поезд
Здесь две минуты выстоит сполна
И снова,
В крутоярах дымных кроясь,
Уйдет за ним буранная волна.
Огни Трубстроя —
Трубного завода —
Сегодня мне близки,
Как никогда!
Проходят смены.
Вьюжится погода.
И низко провисают провода
Высоковольтной линии от Волги…
Я тороплюсь с друзьями
К проходной,
Где сизые,
Разлапистые елки
К цехам подходят бархатной стеной.
А если разрешить им,
То, наверно,
Вошли бы в цех
Под своды из стекла
И слушали бы этот равномерный
Рабочий гул,
Что жизнь здесь родила…
Земля Урала!
Дремлет Чусовая —
Моей любви и жизни колыбель! —
Над нею сосны снегом пеленая,
Хлопочет неуемная метель!
Я нынче слышу
Рек родное слово —
Подледный,
Но стремительный поток.
Они,
Как сестры, сходятся
И снова
Расходятся
На запад и восток.
Отец-Урал
Их разлучил навеки.
Он, словно руки мощные, простер
Порожистые,
каменные реки
По заводским отрогам
Древних гор…
Отроги белошубы,
Крутоплечи,
Поросшие редеющей тайгой.
А у подножий зажигает вечер
Опять свои огни над Чусовой.
Валентин Сорокин
РОДНОМУ КРАЮ
Хутора, деревни, города
Залиты вечерними огнями.
Сколько километров
Между нами?
— Тысячи! — ответят поезда.
Край родимый,
Мне в пути легко
С именем