Столько в ней
Обаянья простого,
Красоты чем-то сердцу родной.
Словно это Наташа Ростова
С Коксохима
Идет к проходной.
С юга ветры каспийские веют,
Шумный цех по-весеннему юн.
Заводские девчонки умеют
Плавить бронзу
И резать чугун.
Могут даже с рабочею хваткой
Непокорную сталь согнуть
И от мастера могут украдкой
Озорно пареньку подмигнуть.
На работе заводят амуры,
Может — в шутку,
А может — всерьез…
Если горе, то плачут, как дуры…
Если радость — смеются до слез.
Сдав по смене
Станки и машины,
Всухомятку кусок проглотив,
В час вечерний
Шумят крепдешином,
Напевают знакомый мотив.
Будто море,
Качается воздух,
Ночью сходят с ума соловьи…
И ресницами трогают звезды
Заводские девчонки мои.
Из-за них я
Восторжен излишне,
Потому, как мальчишка, могу
Любоваться цветением вишни
И влюбляться на каждом шагу.
Валентин Сорокин
НАД ЧЕЛЯБИНСКОМ ДОЖДЬ…
Над Челябинском дождь,
Молодой и струистый.
Пахнут маем и солнцем
На проспектах цветы.
И сверкающий парк
Заворожен рассыпчатым свистом.
Ты окошко раскрой
И на мир погляди с высоты!
А захочешь — сомкни
На мгновенье ресницы,
К потемнелому небу
Притронься рукой.
И покажется город
Белокрылою птицей,
Пролетающей медленно
Над степною рекой.
Справа — трубы цехов.
Слева — музыка трактов.
И огнистые волны
Вечер плещет у ног.
За оградой урчит
Народившийся трактор —
Очень милый и теплый
Железный щенок.
Я люблю этот город,
А сказать не умею,
Что грущу о нем часто,
До последней звезды.
Я украшу его
Неуемной работой своею,
Чтобы в каждом квартале
Хмелели и пели сады.
Из столицы к тебе
Я приеду весною.
Мы пойдем и отыщем
Наши липы вдвоем.
И, немного устав
От густого медвяного зноя,
Как девчонка, несмело
Ты имя прошепчешь мое.
Город сделает вид,
Будто он ничего не заметил.
Запыхтят паровозы,
Светофоры мигнут.
И промчится над нами
Озорной и взлохмаченный ветер.
И до зрелости нашей
Останется десять минут…
Сергей Васильев
ЗА УРАЛЬСКОЙ ГРЯДОЙ
И вот я снова в городе Кургане,
Где в раннем детстве бегал босиком.
Как на чудесном сказочном экране,
Неузнаваем город стал во всем.
Произошли такие перемены,
Что просто так о них не рассказать.
И я решил об этом непременно
С простым припевом песню написать.
На просторе в чистом поле,
За Уральскою грядой,
На степной реке Тоболе
Вырос город мой родной.
С каждым годом все дороже
Сердцу милый уголок.
Чем он старше — тем моложе,
Вот так город-городок!
Иду ли вдоль по улицам широким,
Или стою у яра на краю,
Гляжу вокруг с волнением глубоким,
Знакомых с детства мест не узнаю.
Ласкает взор живых огней сиянье,
Где были избы — ныне чудеса:
Прямых кварталов радостные зданья
И молодых заводов корпуса.
На просторе в чистом поле,
За Уральскою грядой,
На степной реке Тоболе
Вырос город мой родной.
С каждым годом все дороже
Сердцу милый уголок.
Чем он старше — тем моложе,
Вот так город-городок!
А выйдешь в поле — нивам нет границы,
Богатства их попробуй сосчитай.
Шумят колосья солнечной пшеницы.
Суля большой, высокий урожай.
Синеет лента бронзового бора,
И чередой, спеша издалека,
Неторопливо смотрятся в озера
Плывущие над степью облака.
На просторе в чистом поле,
За Уральскою грядой,
На степной реке Тоболе
Вырос город мой родной.
С каждым годом все дороже
Сердцу милый уголок.
Чем он старше — тем моложе,
Вот так город-городок!
Александр Куницын
ОБЫЧНЫЙ ПОЛУСТАНОК
Обычный полустанок. Проза.
По закоулкам лопухи.
Кричат направо тепловозы,
Орут налево петухи.
Следят за внуками бабуси,
Чтоб к рельсам черт не заносил,
Да чтобы скорый лапу гусю
На всем ходу не отдавил.
А с крутизны тропинка падает.
Меж валунами — звон ключа.
А за уремами и падями
Озноб и синь
Кисегача…
Экспрессы скорость не сбавляют,
Несут, шалея, под уклон,
И сквозняки звенят, гуляют
На весь ближайший перегон.
И Людка — стрелочник курносый —
В косынке белой и с флажком
Стоит у будки под откосом
В траве зеленой босиком.
А чужедальним пассажирам
В окне привидится,
Не зря, —
В распадке — золотая жила,
И По́лоз — кольцами горя!
Освальд Плебейский
ОТКЛИКНОЙ ГРЕБЕНЬ
Таганай, Таганай, Таганай
Прямо в небо летит — догоняй!
И зубцами гранитными брезжит,
И глаза недоступностью режет.
Валуны. А над ними — стена.
Над каменьем, над ветром, над временем.
За глубинную душу она
Откликным прозывается Гребнем.
Грянет гром над вершиной.
И вдруг
Перекинется тысячекратно,
Словно к Марсу из рупора рук
Улетит и вернется обратно.
Птица горстку обронит колец
Над долиной, — и тут же в долину
Откликной, разомлевши вконец,
Птичьих песен обрушит лавину.
Наш костер у палатки трещит.
Словно жрец, протянувши ладони,
Я пытаю отзывчивый щит, —
И в ответ он грохочет и стонет.
— Есть ли счастье за гранью планет?