Она не проснулась – только продолжала ощущать, что непрерывно падает. Как будто она лежала на неудобной кровати, и, несмотря на то что хотела открыть глаза, при попытке поднять веки даже самый тоненький нерв мышц глазного яблока не слушался, а во всем теле не было ни капли сил.
С правой стороны кровати доносился непрерывный звук какого-то электронного прибора: резкий и системный. С интервалом в каждые две секунды раздавалось «бип, бип, бип»… Она чувствовала во рту и в носу пластиковые трубки; они слегка давили, но активный кислород не прекращал поступать с шипением в ее дыхательные пути. Перво-наперво в сознании возник образ больницы, и она начала различать вздохи больных на соседних койках, обрывки фраз из разговоров в больничном коридоре, а также звук приближающихся шагов.
Несмотря на полную реальность ощущений, Юэсюэ не могла вспомнить, когда ее госпитализировали, да еще в таком тяжелом состоянии, что ей требовалась непрерывная подача кислорода, а также постоянный мониторинг жизненных показателей.
– Мама с тетей пришли тебя проведать, гляди веселей. – Голос принадлежал не Лицзяо; это заставило Юэсюэ немедленно вырваться из этого проклятого кошмара. Она собрала все свои силы и наконец открыла глаза. Первым, что она увидела, была лазурная синева далекого неба и ясная погода. Первоначальная Юэсюэ, которой полагалось вести машину, или Юэсюэ, которую Лицзяо чуть не задушила возле обеденного стола, в данный момент лежала на больничной койке у окна. Потолок прямо над койкой был сколочен из листов металла и проволочной сетки и неизвестно почему был весь покрыт ржавчиной. С него то и дело капал то ли дождь, то ли грязная вода из водопровода. У нее было такое чувство, словно она лежала на продовольственном рынке в Шуйдиляо, а не в больнице. Юэсюэ направила взгляд в сторону приближающихся шагов и голосов. Из-за гнилой, сплошь в дырах медицинской ширмы появилась замужняя дама. Юэсюэ лишь мельком взглянула на нее – и тут же ощутила, как в глубине ее души поднимается неописуемый ужас. Она приподняла свою слабую, дрожащую руку с иглой капельницы и указала на женщину. – Мама с тетей пришли тебя проведать, гляди веселей, – снова повторил голос, и, с абсолютно равнодушным видом глядя на беспомощную и паникующую Юэсюэ, женщина приблизилась к ее койке.
Эта фраза крутилась в голове у девушки одновременно и близкая, и далекая. Как будто она услышала ее не только что, а за несколько часов до этого. А может быть, за несколько дней, а может быть, еще раньше… Ей казалось, что несколько секунд назад она увидела ужасающее и невероятное зрелище, будто кровь пролилась с небес дождем и окрасила небо и землю в красный цвет.
Юэсюэ хотела заговорить, но не могла произнести ни звука. Маска заполнилась углекислым газом, который она выдохнула, и Юэсюэ закашлялась. Она гневно смотрела на стоявшую перед ней женщину, хотя ни разу не встречала ее прежде, а видела ее лицо только на фотографии; тем не менее была твердо уверена, что, когда та возникла перед ней, она уже безошибочно знала, кто это. Женщина по-прежнему была в оранжевой арестантской робе. Ее лицо выражало сложный комплекс эмоций и переживаний: то она пыталась избежать взглядов любопытных зевак, то вновь выглядела уверенной в себе. Опустившись на постель Юэсюэ, женщина пристально глядела ей в глаза.
– Ты пришла в себя! Это просто замечательно, А-Ци, но ты действительно очень непослушный. Тетя дала тебе лекарство, а ты тайком его выплюнул, и посмотри, теперь ты заболел и тебя пришлось положить в больницу… Не волнуйся, твоя мама пошла поговорить с доктором и скоро вернется. Может быть, ты хочешь поесть супчика? Я приготовила его сегодня утром…
Юэсюэ впервые слышала ее голос. Или она таким себе его вообразила? Женщина говорила уверенно, но в то же время мягко и дружелюбно. В руках она держала кастрюльку из нержавеющей стали. Уверенным движением придвинула столик к кровати, поставила на него кастрюльку, сняла крышку и размешала суп столовой ложкой. Несмотря на надетую кислородную маску, Юэсюэ могла ясно различить сильный запах свежего рыбного супа.
– Я не А-Ци! – изо всех сил крикнула девушка, сорвав с себя кислородную маску. – Ты что такое говоришь, А-Ци? Ты что, меня не узнаешь? Тетю Линь, маму Чэнь?!
– Как тебя выпустили?
– Как?.. Что ж, верно. Согласно вашим с профессором Се записям, сейчас меня уже посадили в тюрьму. – Чэнь Линь Шуфэнь вдруг звонко расхохоталась. – Ха-ха-ха, но вы не смогли удержать меня там. Вот она я, жива-здорова, разве нет?
Чэнь Линь Шуфэнь призналась в ходе судебных слушаний, что говорила детям, что если они съедят чудодейственные пилюли для роста и укрепления костей, то вырастут здоровыми. Явившись к ней домой, полиция действительно обнаружила, что весь ее стол заставлен разными склянками и банками для лекарств, а по столу разбросаны желатиновые капсулы вперемешку с еще не расфасованными порошками. У нее не было профессионального фармацевтического образования и уж тем более не было лицензии фармацевта. Она сказала полиции, что готовила лекарства по рецептам, которые ей дали другие – в основном на подпольных фармацевтических производствах, – а также заявила, что ее препараты состояли преимущественно из толченых дождевых червей. Впоследствии Чэнь Линь Шуфэнь попыталась выдать все произошедшее за непреднамеренное убийство. Неизвестно, сама она додумалась до этого или такую тактику ей посоветовал адвокат, но в итоге Чэнь Линь Шуфэнь твердо придерживалась этой версии, полностью отрицая, что семеро детей погибли вследствие ее умышленных действий, а она всего лишь поверила в подпольные рецепты, на самом деле желая укрепить здоровье детишек.
Тем не менее смерть детей действительно наступила в результате отравления желатиновыми капсулами. Лабораторная экспертиза показала, что в них содержалась смертельная доза цианида калия, или, проще говоря, «гарри», используемого рыбаками для глушения рыбы. Она лично купила его в аптеке. Перед тем как признаться в покупке, Чэнь Линь Шуфэнь попыталась оправдаться тем, что не знала, что это за вещество. Она неоднократно акцентировала внимание следствия на том, что секретный рецепт снадобья для роста и укрепления костей ей дал кто-то другой. И только после того, как владелец аптеки дал свидетельские показания, она и ее адвокат запели в один голос, что Чэнь Линь Шуфэнь купила этот препарат, потому что хотела покончить с собой.
По иронии судьбы, на борту рыболовецкого судна «Жунванхао» находилось по меньшей мере триста граммов «гарри», по собственному признанию Хуан Жунвана. Если рыбаки вытаскивали полупустые сети, то можно было тут же подсыпать в воду яд – и весьма быстро вытащить щедрый улов, состоящий