Чтобы изучить Чэнь Линь Шуфэнь, было необходимо сначала обязательно получить эту папку с документами. Хотя информация, представленная в ней, еще весьма ограниченна, а изложенные взгляды однобоки, тем не менее можно понять, что судья с самого начала не собирался принимать во внимание признания и показания самой Чэнь Линь Шуфэнь, квалифицировав содеянные ею преступления как тяжкие. Тем не менее эта красная картонная папка с досье в настоящий момент была самым полным источником сведений по делу Чэнь Линь Шуфэнь.
– Откуда доцент Се получил все эти материалы? – Цзинфан, ассистентка Юэсюэ, отвечавшая за составление расписания занятий и систематизацию научной литературы, заметила, что многие фотоматериалы в папке были сделаны в полицейском участке или в тюрьме и не должны были находиться в публичном доступе за пределами зала суда. На каждом документе стояла печать «Доцент Се Вэньчжэ».
– Он весьма преуспел в подобных вещах, – заметила Юэсюэ о своем одногруппнике, учившемся с ней на факультете психологии в Бостоне, чей характер, впрочем, можно было описать как сложный. – Когда я сидела над дипломом, он каждый вечер ужинал вместе с профессурой. Я все еще писала дипломную работу, а он уже выпустился – на полгода раньше меня.
Се Вэньчжэ вернулся на родину гораздо раньше Юэсюэ – и гораздо раньше, чем она, оказался в Университете Пекина. Можно сказать, что Юэсюэ удалось получить приглашение на работу в некоторой степени благодаря американскому ученому Се Вэньчжэ, который уже успел зарекомендовать уровень знаний, полученных на факультете психологии Университета Бостона. Когда декан ознакомился с резюме Юэсюэ и узнал, что она является выпускницей того же учебного заведения, он тут же преисполнился решимости принять ее на работу. Возможно, Се Вэньчжэ также замолвил словечко о старой одногруппнице, однако до настоящего момента ни разу не упоминал об этом, поэтому Юэсюэ предпочитала делать вид, что этого не было. Она не хотела быть ему обязанной.
– Раз он такой хваткий, то неужели не захочет воспользоваться данным делом для продвижения по карьерной лестнице?
– Он сказал, что у него есть более интересная тема для изучения, поэтому передал это дело мне.
– Не знаю, можно ли так говорить, но мне действительно трудно проникнуться к нему симпатией. – Сидевшая на диване и листавшая папку Цзинфан без особого интереса болтала с Юэсюэ о Шуйдиляо и Чэнь Линь Шуфэнь, время от времени возвращаясь к Се Вэньчжэ.
– Ты не первая, кто о нем так отзывается, – рассмеялась Юэсюэ.
Се Вэньчжэ рассчитывал, что они с Юэсюэ займутся совместными исследованиями и напишут в соавторстве диссертацию о Чэнь Линь Шуфэнь. Он надеялся, что, внимательно изучив добытые им по специальным каналам сведения о номере тюремной камеры, фотографии с реконструкции места преступления, которые ни в коем случае не должны были стать достоянием общественности, а также свидетельские показания местных торговцев и прочие документы, Юэсюэ проведет анализ и сделает выводы, которые, кто знает, возможно, дадут ему полезные зацепки и ниточки, которые он сам мог упустить… Однако девушка считала, что всей этой информации недостаточно для того, чтобы по-настоящему изучить Чэнь Линь Шуфэнь. Обстоятельства преступления, изложенные в приговоре суда, главным образом опирались на собранные полицией улики и допрос прокурором свидетелей по делу. Так, в протоколе допроса Чэнь Линь Шуфэнь значилось, что она некогда посещала аптеку в целях покупки высокотоксичного яда – цианида калия. Аптекарю женщина объяснила данную покупку необходимостью почистить водоем. Вдобавок ее адвокат привел в качестве аргумента защиты медицинскую запись из службы скорой помощи за последний год, согласно которой Чэнь Линь Шуфэнь была экстренно госпитализирована в связи с неудачной попыткой суицида, что, по мнению защиты, свидетельствовало о том, что вышеупомянутый яд подозреваемая планировала использовать на себе и он не мог иметь никакого отношения к жертвам. Согласно эпикризу, Чэнь Линь Шуфэнь до совершения преступления действительно страдала от депрессии и изматывающей бессонницы. Однако психиатрическая экспертиза признала ее полностью вменяемой на момент совершения преступления, без признаков психоза, аффективных расстройств и утраты чувства реальности.
Возможно осознав, что подобное рациональное опровержение доводов обвинения может лишь подтвердить, что ее поведение соответствует выводам психиатрической экспертизы как полностью вменяемое, до момента оглашения приговора судом первой инстанции Чэнь Линь Шуфэнь отказалась от опровержения, больше не сказала ни слова, отказалась отвечать на любые вопросы в зале суда, а также не позволила адвокату продолжать говорить от ее имени в ее защиту. После того как весть о вынесенном приговоре к высшей мере наказания – смертной казни – достигла тюрьмы Наньхай, она по-прежнему не произнесла ни слова, выражая молчаливый протест.
– Так ты все-таки собираешься с ним сотрудничать? Не боишься получить нож в спину?
– Я собираюсь во всем полагаться на него. Я могу узнавать о положении дел Чэнь Линь Шуфэнь за решеткой только благодаря тому, что Се Вэньчжэ дергает за ниточки администрации тюрьмы Наньхай. В противном случае как еще я смогу организовать свидание с ней?
– В таком случае, возможно, ты укажешь ему на правильное место первого преступления?
Когда Цзинфан начала заниматься детальным анализом материалов – в частности, фотографий реконструкции мест преступления, – то, припомнив обстановку на Шуйдиляо, установила, что первое преступление, должно быть, произошло прямо перед рыбной лавкой Жунванхао. Данная деталь не упоминалась в материалах из красной папки, и Се Вэньчжэ, похоже, тоже не знал об этом.
– Давай дождемся, пока он предоставит мне больше информации. Тем не менее мне весьма любопытно, как ты это определила.
– Ты обратила внимание на то, что вот здесь все выложено белой плиткой? Это рыбный ряд. Первая жертва – малышка Хуан. Лавка ее отца, Хуан Жунвана, расположена именно здесь.
Осторожная в выводах Юэсюэ достала фото темного, неосвещенного рынка с реконструкцией места преступления – фото, которое никогда прежде не становилось достоянием общественности или СМИ, – и, прищурившись, вгляделась в него. Она смогла разглядеть восемь рыбных лотков, выложенных белой плиткой, объединенных в один ряд. Всё в действительности соответствовало словам Цзинфан. Выложенные для удобства промывки рыбы и морепродуктов белой плиткой прилавки, над каждым из которых в один ряд висели выкрашенные белой грунтовкой деревянные вывески. Небрежно выведенные от руки, эти вывески кое-где были заляпаны чернилами, однако выглядели эти кляксы так, словно продавцы так торопились, когда потрошили рыбу, что забрызгали их рыбьими кишками и кровью.
– Вот уж действительно, разве не странное совпадение, что ты закупалась именно здесь? – Юэсюэ взглянула в сторону прилавка и втайне удивилась.
– О, поверь мне, в те времена я каждый день ходила на рынок за продуктами и готовила на всю