– Вас приходили проведать другие люди? Мне известно только, что ваша матушка А-Цю хотела вас повидать, но из-за здешних правил так и не смогла с вами встретиться. – Юэсюэ нарочно уклонилась от упоминания тех людей.
– Порядок, порядок… хватит уже! Моя мать то, моя мать се… мать твою! – Очередное упоминание А-Цю вновь вызвало острую реакцию у Чэнь Линь Шуфэнь. На этот раз в ход пошла нецензурная брань. Стремительно опустив карандаш на бумагу, она намалевала кривой иероглиф «семья», потом слегка закинула голову назад, отбросив волосы, чтобы не только открыть лицо, но и метнуть пристальный змеиный взгляд исподлобья на Юэсюэ. – Я тебе скажу: мой лучший друг приходил навестить меня.
– Вот как… И кто же это?
– Ты! – Она вновь расхохоталась и ткнула карандашом в сторону Юэсюэ. – Это большая честь – быть вашим лучшим другом. – В той мере, в какой Юэсюэ была одержима Чэнь Линь Шуфэнь, она действительно была ей ближе, чем любая родня или друзья, и понимала ее как никто другой.
– А тебя кто-нибудь навещает? – задала Чэнь Линь Шуфэнь встречный вопрос, уцепившись за тему, предложенную Юэсюэ.
– Меня? – Девушка не знала, какой скрытый смысл вложила Чэнь Линь Шуфэнь в свой вопрос, но в этом трудном диалоге наконец настал поворотный момент, поэтому следовало воспользоваться моментом и немного приоткрыть свои личные обстоятельства, чтобы вызвать доверие собеседника. – Да. Сейчас разгар учебного года, я каждый день вижусь с группами студентов.
– Чушь! Больше всего на свете я ненавижу разговаривать с учителями. – Узнав, что Юэсюэ – преподаватель, Чэнь Линь Шуфэнь разгневалась. – Учителя только и делают, что несут всякую чушь!
– Пожалуй, так и есть. – Юэсюэ схватила брошенную ей кость, продолжая двигаться вслепую. – Есть такие люди, которые прочитали много книг, и от этого они неизбежно считают себя умнее всех.
– Но есть люди, которые тебя навещают? – Диалог вернулся на шаг назад в заданное Чэнь Линь Шуфэнь русло.
– Да, и много. Мои студенты, мои коллеги…
– Никто, никто тебя не навещает.
– В самом деле?
– Вот именно, никто. Глупости это все, – сказала Чэнь Линь Шуфэнь. – Учителя только и любят, что нести всякий вздор, они коварные лжецы и обманщики. Прикидываются невинными, прикидываются слепыми!
Юэсюэ попыталась провести четкий анализ того, является ли Чэнь Линь Шуфэнь по-настоящему сумасшедшей или притворяется таковой. Девушка заметила, что речь и письмо женщины по-прежнему сохраняли базовую структуру. Несмотря на то что заключенная часто перескакивала с темы на тему или повторяла вслух только что сказанное самой Юэсюэ, но, судя по тому, что она была способна поддерживать нормальный диалог, самое большее, чем она могла страдать, – это бредовое расстройство, клиническая депрессия или биполярное аффективное расстройство. Она не была похожа на окончательно сошедшего с ума больного.
– Вы скучаете по дому? – Девушка заметила, что слова «семья», «мать», «Шуйдиляо» и другие, связанные с ее родными местами, вызывают у Чэнь Линь Шуфэнь отчетливую эмоциональную реакцию, поэтому постоянно возвращала к ним разговор. Юэсюэ не питала больших надежд, что упоминание имен семи убитых детей приведет к каким-либо значимым результатам. Сегодня ее основная задача состояла в том, чтобы прорвать психологическую защиту Чэнь Линь Шуфэнь и завоевать ее доверие.
– Ну а ты скучаешь? У тебя есть семья?
Если тщательно прислушаться к голосу Чэнь Линь Шуфэнь, можно было услышать небольшие всхрипы в паузах между каждым словом; казалось, что ей не хватает сил, поэтому когда она произнесла слово «семья», то изо всех сил ткнула в накаляканный на бумаге иероглиф, словно боялась, что Юэсюэ ее не расслышит. И этот ее жест на самом деле заставил Юэсюэ заколебаться.
Рассказать ей о Лицзяо? Или о той семье, что существует в ее воображении? У каждого человека в разные периоды его жизни существуют разные представления о семье, но она совершенно не хотела сейчас выкладывать этой приговоренной к смерти женщине, чью психическую вменяемость ей еще предстояло определить, тот факт, что она живет в одной квартире с Цзинфан. И уж тем более не хотела упоминать Лицзяо, от одного воспоминания о которой у нее в любой момент мог начаться очередной припадок. Тем не менее, чтобы Чэнь Линь Шуфэнь не почувствовала, что поставила ее своим вопросом в тупик, Юэсюэ взяла себя в руки и спокойно ответила на вопрос:
– Конечно, у меня есть семья.
– Ну конечно, есть… я спросила, скучаешь ты или нет или на улице ночуешь? – Она снова захихикала, глядя на девушку. Затем начертила на бумаге треугольник, а под ним – квадрат, таким образом изобразив примитивный домик. При этом только что написанный ею иероглиф «дом» оказался внутри рисунка. Глядя на эти каракули, где простые линии разделяли контур на внутренний и внешний, Юэсюэ почувствовала, как все внутренности у нее скручиваются тугим узлом.
Первые несколько месяцев в Штатах после того, как Лицзяо лишила ее финансирования, она переезжала из одной дешевенькой гостиницы в другую до тех пор, пока не настал тот день, когда получаемой ею зарплаты перестало хватать на оплату ночлега. Тогда ей действительно приходилось спать на улице короткими урывками. Кое-как протянув до восьми вечера, из соображений безопасности Юэсюэ добиралась до оживленных перекрестков, присоединяясь к группе таких же бездомных. На ступенях у входа в подземный переход или в метро они проводили ночь в прерывистой полудреме между сном и явью, совершенно не высыпаясь.
В тот период своей жизни Юэсюэ оборвала всяческие межличностные отношения, у нее не было закадычных друзей для задушевных разговоров. Даже вращаясь среди таких же нелегальных рабочих, девушка сознательно избегала заводить друзей, так как панически боялась, что ее выдадут. Нет никаких друзей, никаких знакомых или приятелей, кто захотел бы увидеть ее. Да и сама Юэсюэ в тот период вряд ли захотела бы с кем-то видеться.
Примерно тогда девушка твердо решила самостоятельно встать на ноги и никогда ни от кого не зависеть. И то, что она сейчас в одиночку прорвалась через все препоны в тюрьму Наньхай и теперь ведет допрос Чэнь Линь Шуфэнь, – это закономерный итог ее путешествия по тернистому пути исследования преступлений в полном одиночестве. Хотя автомобилем управляла Цзинфан и она же помогла собрать, упорядочить, систематизировать и закодировать все материалы, но лично встретиться с Чэнь Линь Шуфэнь могла только сама Юэсюэ.
– Училка, эй, училка, ты что, уснула? Или обдумываешь, какую еще лапшу навешать мне на уши?
– Я действительно серьезно задумалась над вашим