Дверь в кабинет «Журавль» была открыта. Цзинфан проследовала внутрь. Как она и надеялась, внутри был только Се Вэньчжэ, остальные преподаватели еще не пришли.
– Цзинфан? Ты тоже так рано? Как дела в тюрьме Наньхай? – Се Вэньчжэ намеренно не упомянул Юэсюэ, прощупывая почву.
– Весьма продуктивно, профессор. Юэсюэ просила передать вам привет, – ответила девушка, чувствуя, как ее тошнит от этих слов. Но ради Юэсюэ она должна была сдерживать отвращение.
– Что ж, это хорошо… Присаживайся. Кстати, а где Юэсюэ? Почему она не пришла?
Следуя пригласительному жесту Се Вэньчжэ, Цзинфан села возле смежной с кабинетом «Черепаха» стены, таким образом вынудив молодого человека сесть напротив. Только так они могли спокойно общаться, в противном случае оказались бы слишком далеко друг от друга. Теперь же они сидели в непосредственной близости от кабинета, в котором притаилась Юэсюэ, и на таком расстоянии та могла слышать реплики Се Вэньчжэ.
Кабинет «Журавль» был вдвое больше «Черепахи»: два низких красных стола и двенадцать подушек. За столом соблюдалась традиционная иерархия рассадки по старшинству. Се Вэньчжэ и Цзинфан, как самые младшие, оказались в углу.
– Она сказала, что информации слишком много и ей нужно время, чтобы ее обработать.
– Но сегодня утром секретарь факультета сказал, что она взяла больничный. Три дня не появлялась в университете… С ней всё в порядке?
– Да. Просто небольшое расстройство желудка. Сегодняшний ужин с японской кухней подразумевает много блюд из сырых продуктов, поэтому она решила отправить меня.
– Ах вот как? Ну ладно… Главное, что ничего серьезного. Чэнь Линь Шуфэнь очень хитра – до сих пор притворяется психически больной, и даже директор больницы Наньхай ей поверил…
– Вы имеете в виду психиатрическую экспертизу?
– Да. Начальник Лю, наверное, сказал вам, что мои запросы несколько раз отклоняли… – Се Вэньчжэ вздохнул с напускным сожалением, пытаясь оправдать свою беспомощность. – Мне нужно действовать быстрее, иначе все наши с Юэсюэ усилия пойдут прахом.
– Кстати, о пропускных документах, которые вы дали ей в прошлый раз… Они были выписаны только на ее имя, и мне пришлось ждать снаружи. – Заметив, что Се Вэньчжэ приоткрыл карты, Цзинфан решила ответить тем же. – Не могли бы вы в следующий раз включить и мое имя в список для оформления пропуска? Так я смогу помочь вам с записями.
– Ах, это моя оплошность… Я все улажу на неделе, – неожиданно легко согласился Се Вэньчжэ. – Я тоже еще раз собираюсь съездить в тюрьму. В прошлый раз Чэнь Линь Шуфэнь была в женском блоке, но потом, говорят, что-то случилось и ее перевели в изолятор…
– Говорят, у нее проявилась склонность к насилию.
Услышав это, Се Вэньчжэ криво усмехнулся. Цзинфан не смогла понять, было ли ему уже известно об этом или он просто сделал вид. Молодой человек не стал развивать тему об изменениях в психическом состоянии Чэнь Линь Шуфэнь. Вместо этого он спросил:
– Кстати, начальник Лю говорил, что в тот день с Юэсюэ что-то случилось… Она, кажется, даже упала в обморок?
Юэсюэ в соседнем кабинете слышала этот вопрос и не могла не восхититься наглостью Се Вэньчжэ. Вместо того чтобы скрывать свои связи с начальником тюрьмы, он открыто признал, что тот снабжает его информацией. Теперь у Юэсюэ не оставалось пространства для маневра.
– Просто небольшое головокружение, ничего серьезного. – Цзинфан было трудно парировать такой прямой удар.
– Головокружение? Это опасно. – Се Вэньчжэ начал критиковать методы исследования Юэсюэ, пытаясь вывести Цзинфан на откровенность: – Возможно, это связано с методиками, которым ее учили. Что это за подход – посмотреть на фото и выдать кучу характеристик преступника, будто она Шерлок Холмс? Это же почти бред! Весь этот профайлинг и психологические зарисовки – чистой воды шарлатанство, основанное на стереотипах. Когда появляются научные доказательства, то все приходится переписывать с нуля. Ни один прокурор не станет возбуждать дело на основе таких портретов!
Цзинфан лишь слабо улыбнулась, удерживаясь от резких возражений, и позволила Се Вэньчжэ распространяться о превосходстве своих методов. Ее терпение было на пределе, когда на пороге появились декан и заместитель декана.
– Декан, заместитель декана, добрый вечер! – Се Вэньчжэ поспешил пригласить их за стол. – Проходите, обувь можно оставить здесь.
Не успели мужчины занять свои места, как декан Чжан повернулся к Цзинфан и спросил:
– А где доцент Ван?
– Она плохо себя чувствует и взяла больничный. – Се Вэньчжэ намеренно не дал Цзинфан ответить, вмешавшись в разговор.
– Жаль, – вздохнул заместитель Чжуан. – Она не узнает хорошие новости.
– Ничего, я лично ей расскажу. – Се Вэньчжэ улыбнулся, украдкой взглянув на Цзинфан.
– Ну вот и хорошо. – Декан Чжан тоже улыбнулся. – Если б она узнала, что академия полиции пригласила тебя читать лекции, то наверняка порадовалась бы за тебя.
– Еще как! – уверенно ответил Се Вэньчжэ.
– Не упусти свой шанс. Они изучили предоставленные тобой материалы и впечатлены твоей наблюдательностью и анализом… – Декан Чжан воспользовался моментом, чтобы при всех похвалить Ван Юэсюэ: – Если б не ее настойчивость, мы упустили бы эту возможность. Разве не так, профессор Чжуан?
– Да, конечно, – кивнул заместитель Чжуан, который с самого начала был против. Он и не предполагал, что Се Вэньчжэ играет такую важную роль в этом деле. Заметив, что у него сложились хорошие отношения и с деканом, и с ректором, а кроме того, то, что за полгода работы по делу Чэнь Линь Шуфэнь не возникло никаких проблем для факультета, он больше не решался открыто возражать.
– Если это дело завершится успешно, доцент Се, можешь готовить документы на повышение.
– Как скажете.
Цзинфан показалось, что повышение Се Вэньчжэ уже фактически утвердили. Не выдержав, она спросила:
– Декан, вы говорите о деле Чэнь Линь Шуфэнь?
– Ну, вообще-то… – Декан Чжан, сразу поняв намек, замялся. – В университете есть определенные правила и квоты на каждый учебный год. Что касается профессора Ван, я постараюсь устроить ее повышение в следующем году или через пару лет.
– То есть не по результатам этого дела? – намеренно повысила голос Цзинфан, чтобы Юэсюэ в соседнем кабинете тоже услышала.
– Ассистент Линь, следите за тоном! – резко оборвал ее замдекана Чжуан, метнув в нее сердитый взгляд.
Цзинфан, отвернувшись, замолчала. Если б не опасения за академическую карьеру Юэсюэ, зависевшую от этих людей, она ответила бы на этот взгляд… С ее характером она перевернула