В тот момент все сомнения и мнимые угрызения совести исчезли. Испарились. Сгорели дотла. Я почувствовал не просто гнев, а ледяную, всепоглощающую ярость, не имеющую ничего общего с обычными человеческими эмоциями. Просто тогда во мне не осталось ничего человеческого. Ещё я увидел предел жестокости и понял, что по эту сторону — варвары. Есть зло, которое нельзя простить, и есть поступки, которые нельзя оправдать никакими обстоятельствами. Никогда.
Работорговцам нет прощения. Их надо изводить под корень, выкапывать из нор, как тараканов, и давить сапогом, пока не перестанут шевелиться. Не просто убивать, а искоренять само явление, выжигать калёным железом, пока от этой заразы не останется и следа. Потому что торговать людьми — значит отрицать их право жить и называться человеком. А человек, отрицающий это, сам не человек. Он зверь — голодный, хищный, опасный. И с ним надо обращаться соответственно. То есть уничтожать, чем я и займусь в ближайшие годы. Времени и денег у меня хватает. Надо будет, найду выблядков хоть в Хиве, хоть в Кашгаре. А ещё я буду бороться с рабовладельцами в России. Пусть нельзя сломать систему, но можно отрезать чьи-то головы, потерявшие разум от безнаказанности.
— Вальдемар, — поворачиваюсь к бледному словаку, чьи глаза полыхали от ненависти к убийцам. — Оставь необходимое количество пастухов, остальных — под нож. Мне без разницы, дети это или женщины. А ещё объяви башкирам и казакам, что я заплачу по десять копеек за ухо киргиз-кайсака. Только проследи, чтобы они не трогали уже убитых, а искали беглецов. И ещё сообщи, что деньги будут выплачиваться только за левое ухо. Исполняй.
Глава 3
Сентябрь 1776 года. Орская крепость. Российская империя
Я не заметил, как за год крепость превратилась в посёлок городского типа. То, что казалось временным военным лагерем, теперь обрело иные черты. Для начала мы навели порядок внутри. Теперь за оградой небольшой городок, скорее, плотная застройка, а не деревня. Все огороды вынесены за валы, как и несостоятельная публика. Земля в центре везде дорогая. И естественно, что при выборе строения я предпочёл три купеческие лавки с домами одной развалине с огромным неухоженным участком. Пусть там живёт хоть трижды вдова заслуженного человека. Земледелие у нас теперь в других местах. Жестоко? Плевать!
Но наиболее интересные события развернулись в бывшем посаде. Именно там вырос полноценный посёлок, вернее, несколько крупных слобод. Пока ощущается деление по роду занятий, но в будущем всё смешается.
Люди сами построили саманные дома с крышей из тростника. Стены месили из глины с соломой, надеясь, что не будет дождей. Материал для крыш косили у берега Ори и Яика, где хватает камыша с рогозом. Снаружи стены белили мелом, который добывали в одном из близлежащих месторождений. У кого были деньги, купили кирпичи на заводе, который дважды расширял производство и работал фактически круглосуточно. Но это в основном купцы во главе с Осиповым, которые поселились внутри укреплений. Оно и понятно: у людей есть деньги, товар и другое имущество. Для них зелёный свет. Тем более в моих планах сделать центр будущего города каменным. Думаю, до этого момента осталось немного времени.
За валами существенно выросло число складов, производственных помещений и хранилищ для лодок. Замечательно, что многие помещения строились без моей указки. Это показывает веру людей в наш общий проект. Значит, не просто так пролито столько пота и крови.
Я следил только за тем, чтобы дома и здания располагались по проекту, а также за соблюдением гигиены. Сливать отходы и выбрасывать мусор в реку строжайше запрещено. Для нечистот вырыли отдельные ямы подальше от посада. По мере наполнения их присыпали землёй и золой. По идее через пару лет будут удобрения, которые пойдут на поля и огороды. Нарушителей штрафовали или заставляли выполнять трудовую повинность, очищая улицы от навоза или отмывая рыбные цеха. Поначалу люди ворчали, но быстро привыкли. Ведь это общее дело. А к чистоте и воздуху без зловонных примесей быстро привыкаешь.
Самое любопытное, что землянки остались востребованными. Их заняли новые переселенцы, не успевшие построить дома. Там было душно и тесно, но это лучше, чем спать под открытым небом. Постоянный рост численности населения я тоже считаю положительным эффектом своей политики. Народ не побежит туда, где ему плохо. К нам же продолжают прибывать целые семьи беглецов. Чего говорить об одиночках?
Кстати, я решил прихватить в набеге несколько десятков относительно пригожих киргиз-кайсацких девиц. Некоторые мои союзники занялись тем же, ещё и детей набрали, совсем мелких. Мол, воспитают из них новых башкир, калмыков и татар. Дело житейское. Касательно пленниц: одинокие мужики разобрали их моментально, как только обоз достиг крепости. Девок быстро окрестили, отмыли, вычесали вшей, и мы получили новые ячейки общества. Для фронтира обычная ситуация.
Ещё на южной стороне, со стороны Ори, возникла ярмарка. Сначала я просто выделил участок для рынка, когда об этом попросили купцы. Торговые люди огородили место, разровняли его и поставили несколько длинных столов с навесами. А потом вдруг оказалось, что рядом появилось огромное торжище, куда съезжались люди со всей округи. Тем же башкирам удобнее сбывать шерсть, кожу и мясо у нас, чем везти в Уфу или отдавать за бесценок перекупам. Последние сориентировались моментально, рванув вслед за клиентурой. Заодно немного поменялись привычные торговые маршруты, теперь товар больше идёт через нас в Самару. Как бы на меня не ополчилось купечество Уфимского наместничества. Ведь к нам ещё пришли первые караваны из Бухары. Что увеличило ажиотаж и важность Орской крепости. В Оренбурге мной точно недовольны, ведь тамошний торговый люд тоже перебрался к нам. Вот такие необычные процессы.
Также на ярмарке появились казаки и татары. Удивительно, но кое-какой товар привезли киргиз-кайсаки Средней орды. Хотя они больше закупались. Сначала с опаской, но потом поняли, что с моей пайцзой их не трогают, и осмелели. Ага, не вижу смысла ссориться со всеми кочевыми народами степи, поэтому послал людей к хану Абылаю. Тот ерепениться не стал и пошёл на контакт.
Пока ассортимент нашей ярмарки невелик, но в следующем году я ожидаю его увеличения. Пришлось продать немного своих запасов, в первую очередь инструментов. Акция показала, что спрос есть.
Торговые ряды растянулись параллельно Ори почти на полверсты. Ведь на ярмарке продавали