Может, для неё всё понятно, но для меня нет. И вообще, какой-то у нас сумбурный разговор.
— Что вы хотите? Давайте откровенно, — задаю конкретный вопрос.
Елена помолчала несколько секунд, собираясь с мыслями.
— Помогите нам обустроиться, ваше сиятельство. У меня всегда были хорошие отношения с собственными крестьянами. Именно я вела все хозяйственные дела семьи. Я не из тех помещиц, что не считает крепостных за людей. Они это помнят и даже попросили возглавить здесь артель, — день сюрпризов продолжился. — Мне нужна защита. Всё остальное есть, а зимой надёжные купцы должны привезти ещё семян и инструменты для начала полевых работ. Более того, я готова купить скот в большом количестве. Мои крестьяне даже построили дополнительные дома в Покровке. Всё упирается в безопасность. Даже если я дам своим людям вольную, то её могут оспорить чиновники, науськанные тестем и младшим братом мужа. Им известно, что большая часть наследства — это моё приданое. Но их ничего не остановит.
Я сразу вспомнил необычных мужиков, пришедших организованной толпой в прошлом году. Строились они с размахом, отказались от подселения к ним чужаков. Не удивлюсь, что переезд и обустройство оплатила госпожа Аристова. Ушлая мадам, но нам такие нужны.
— Артель — дело хорошее, — я кивнул, глядя на напряжённую гостью. — Мы даже поможем вам с обустройством. Времени до зимы мало, поэтому скот и сено надо покупать уже сейчас. Насколько я понял, дома для новых поселенцев уже построены? Люди только ждали семена, инструменты и ваши деньги для расширения?
Елена Николаевна кивнула, тряхнув чёрной гривой. Она фактически призналась, что организовала побег крепостных крестьян. Это, вообще-то, преступление. Поэтому и начала издалека.
— Считайте, что вы получили помощь и покровительство. Здесь вас никто не тронет. Тем более если мы грамотно оформим документы на артель, где вы станете главным пайщиком. Ещё придётся дать вольную всем вашим крестьянам. Думаю, с юридической стороны проблем не будет. Договора я составлю сам, благо образование позволяет. Поверьте, ни одна чернильная душа и крючкотвор не подкопается, — произношу с усмешкой. — А губернский секретарь Генрих Шитц оформит всё официально.
— Спасибо, ваше сиятельство! — произнесла вдова и впервые за день улыбнулась.
— Пока благодарить меня рано, — произношу в ответ. — У меня будет одно условие, если вы согласитесь…
Судя по вспыхнувшим от гнева глазам, помещица неверно меня поняла. Да и я тоже начал плести словесные кружева. Надо было говорить сразу по делу.
— Я открыл школу. В ней учатся дети крестьян, рабочих и купцов. А недавно приходили местные женщины, попросив создать женский класс. Вернее, учить как девочек, так и взрослых женщин. Вроде есть кому их учить, но хватает сложностей.
Елена выдохнула, не скрывая эмоций. А ещё мило покраснела, наверняка от собственных мыслей.
— Вы хотите, чтобы я преподавала?
— Нет, — мой ответ явно удивил Елену, снова эти распахнутые в недоумении очи. — Нам необходим директор, который наведёт порядок, чтобы класс работал и далее прирастал новыми ученицами. Проблема в том, что преподавать там будут дамы, а я боюсь не справиться, объясняя, как лучше вести образовательный процесс.
Если называть вещи своими именами, то предпочитаю держаться подальше от чисто женского коллектива. Класс ещё не открыт, а уже начались интриги в нашем небольшом обществе. Ведь преподавать будут жёны офицеров, чиновников и купцов. Они уже разделились на фракции, пытаясь переманить на свою сторону недавно прибывших Хардиных. А что будет дальше? Поэтому появление Елены Николаевны я воспринимаю как подарок судьбы.
— Я подумаю, — ответила Аристова после паузы и улыбнулась. — Сначала мне нужно устроиться, осмотреть деревню, решить вопрос с домом.
— В крепости есть дом. Правда, его придётся делить с семейством инженера Хардина. Помещение способно разместить даже большее число людей, но нечего вам ютиться в тесноте. Поживёте в городе, наладите всё с женским классом, одновременно начнёте строить себе дом в Покровке, — выдаю недавно родившийся план. — Потом можете спокойно переезжать в деревню. Или живите в крепости. Насколько я понял, вы хотите ещё открыть мануфактуру.
Не буду скрывать, что мне хочется оставить эту женщину в крепости. Просто для общения, а то я основательно здесь одичал. Никто не собирается тащить Елену в койку, чего бы она там ни думала. Хотя естество требует своего. Но я же не скотина!
— Хорошо, ваше сиятельство. Я согласна на оба ваших предложения, — вдруг согласилась гостья.
Или она сразу приняла решение? Не знаю, только оно мне нравится. Нужно развивать край, а школа — это огромное подспорье. Женский класс так вообще наделает немало шума и подаст пример другим городам. Пока у нас девочек и девушек учат только в Москве. Речь о массовом, а не индивидуальном образовании, конечно.
— Вот и славно, — киваю Елене, ожидающей ответа. — Мой секретарь покажет вам дом. Далее, можете узнать детали о Хардиных. Касаемо деревни, то завтра вам выделят отряд для сопровождения. Поселение расположено на левом берегу Яика, как и крепость. Однако мы за стенами, и в окрестностях множество патрулей. Но чуть дальше всякое может быть, это бывшие владения кочевников. Поэтому настоятельно рекомендую вам не ездить по степи без сопровождения вооружённых людей.
Аристова встала, я за ней. Вдова сделала короткий реверанс и покинула кабинет.
А я остался сидеть, размышляя о том, как иногда случайная встреча может изменить жизнь десятков людей. Женщина, самостоятельно управлявшая имением более пяти лет и не сломавшаяся после пугачёвского погрома, здесь точно пригодится.
* * *
Этого визита я ждал. Разведка донесла ещё месяц назад, что голландцы зашевелились и Брандт выехал из Москвы в Оренбург. После нашей последней встречи прошло достаточно времени. Предполагаю, что банкиры успели проверить мои советы на деле, убедиться в выгоде и теперь хотят большего. Я даже примерно знаю, о чём пойдёт речь.
Когда Белозёров доложил, что прибыл гость, я кивнул и попросил, чтобы слуга подал чай и настойку. В прошлый раз голландец уделил алкоголю немало внимания. Самого секретаря я отпустил, незачем ему присутствовать при таких разговорах.
Брандт вошёл и поклонился. Загорелый, с красным и обветренным лицом. Голландец успел сменить дорожное платье и пыльные сапоги. Здесь он следует этикету. Нечего являться на переговоры в грязной одежде и травить собеседника запахами немытого тела.
Я указал на кресло,