О росте промышленности.
Наши мануфактуры и фабрики задыхаются без рабочих рук. Крестьянин прикован к земле, не может уйти в город, чтобы трудиться на заводе. Освободи мы крестьян, и сразу откроется путь к развитию ремёсел, торговли и тяжёлой промышленности. Россия сможет догнать европейские державы, где свободный труд давно стал основой развития экономики.
Об общественной стабильности.
Жестокое обращение с крестьянами и их бесправное положение является пороховой бочкой под нашим государством. Недавние бунты показали, что терпение народа не бесконечно. Лучше дать свободу постепенно и разумно, чем дожидаться всеобщего возмущения, которое может поглотить и нас, и страну. Это сейчас Россия на пути к зениту своего могущества. Но так не может продолжаться вечно. У каждой державы, даже самой великой, бывают разные времена. К тому же чем мы становимся сильнее, тем больше раздражаем Европу. Если противники не смогут победить нас на поле боя, то будут стараться ударить изнутри. И наличие крепостного права — удобный рычаг для раскачивания нашего общества. Пусть не сейчас, но через тридцать лет. Мы ведь сейчас рассуждаем о долговременной перспективе. Нельзя жить только сегодняшним днём, оставив неразрешённые проблемы следующим поколениям. Это обыкновенное преступление перед нашими детьми и внуками!
О международном престиже.
В Европе многие страны уже отказались от крепостничества или существенно ограничили феодальные повинности. Мы же, сохраняя этот пережиток, выглядим отсталыми в глазах просвещённых народов. Разве не пора идти в ногу со временем, чтобы Россия заняла достойное место среди цивилизованных держав? Мы ведь так кичимся своей принадлежностью к европейским и христианским народам. Так почему при этом спокойно относимся к пережиткам азиатчины, сохраняющейся в нашем обществе? Получается какое-то лицемерие, недостойное настоящего русского человека.
О государственных доходах.
Свободный крестьянин, владеющий или арендующий землю, будет платить налоги более исправно, нежели зависимый крепостной, чьи платежи контролирует помещик. А развитие торговли и промышленности после отмены крепостничества увеличит налоговую базу государства. В итоге казна стана будет наполняться, а страна богатеть.
Заключение.
Я твёрдо верю, что отмена крепостного права не угроза, а возможность. Возможность сделать Россию сильной, справедливой и процветающей.
Комендант Орской крепости Оренбургской оборонительной линии капитан Николай Петрович Шереметев.
Вроде получилось неплохо. Особенно удачно я два раза пнул немку, которой и адресована моя статья. Понимающие люди обратят внимание на намёк о нерусскости и заискивании императрицы перед Европой. Да и насчёт Просвещения тоже поймут. На словах узурпаторша — самая прогрессивная правительница всех времён и народов, а по факту алчная и глупая шлюха, которую используют все кому не лень.
Глава 6
Сентябрь 1776 года. Орская крепость. Российская империя
Соприкоснувшись с нехитрым бытом XVIII века, я начал поступательно менять ситуацию. В первую очередь это коснулось медицины, чьей производной стала так же гигиена, борьба за чистоту улиц и, конечно, лекарства с прочими препаратами. Естественно, я не мог пройти мимо ситуации с освещением и отоплением. Если с углём всё более или менее нормализовалось, то нынешние свечи, заменяющие электричество, меня категорически не устраивают. Какой выход? Правильно, нефть.
Только с ней в нынешней России очень сложно. Зато, начав изучать эту тему, я оказался несказанно поражён. Оказалось, что чёрное золото уже добывали, но забросили это бесперспективное дело. Кроме того, здесь уже известен керосин. Это же просто сказка!
Я сразу приказал собрать максимум информации, которая начала меня разочаровывать.
В 1745 году рудознатец Фёдор Савельевич Прядунов организовал добычу нефти и её перегонку на месторождении у реки Ухты. Инженер применил примитивную дистилляцию. Нефть нагревали, а выделяющиеся фракции собирали и охлаждали. Полученная светлая жидкость горела ярче и чище, чем сырая нефть. Названия «керосин» тогда не знали, но это был именно он.
Завод поставили небольшой. За первый год работы добыли и переработали около 20 пудов нефти. Получаемое вещество называли «нефтяным маслом» или «светильной жидкостью». Продукт использовали ограниченно: в основном для освещения в Архангельске и Москве, а также в медицинских целях как средство от кожных болезней.
Сразу нарисовалась проблема — удалённость месторождения. Мне нужно сырьё в промышленных масштабах, а как его везти? С Ухты только до Нижнего Новгорода тысяча триста вёрст по прямой. С учётом рек, тайги и болот транспортировка становится настоящим испытанием.
Столь долгая доставка автоматически увеличивает стоимость продукта, делая его действительно золотым. Прядунов как-то вывозил перегнанный керосин по Вычеге и далее Северной Двине. Но сначала бочки тащили волоком от Ухты. Думаю, у инженера были иные интересы в регионе, а переработка нефти — просто сопутствующий продукт.
В итоге керосин оказался никому не нужен. Ведь, кроме сложной логистики и цены, хватало других проблем.
В XVIII веке для освещения массово использовали животный жир и растительные масла. Они дешевле, пусть и нещадно коптили. Заодно началась эпоха китового жира, захватывавшего Европу. Он чуть дороже, но горит лучше. Ко всему прочему, остальные продукты распада нефти оказались также невыгодными. В качестве смазки вполне успешно используют древесную смолу и дёготь.
Добавим к этому низкое качество перегонки. Получаемый продукт содержал примеси, мог коптить и имел резкий запах. Так себе перспектива.
Ко всему прочему отсутствовала сопутствующая инфраструктура, в первую очередь нормальные керосиновые лампы. Это мне с учётом послезнания гораздо легче. А первопроходцы доходили до всего методом тыка. Насколько я помню, массовое распространение керосина началось во второй половине уже XIX века. Кстати, у России был хороший шанс стать в этом деле абсолютным лидером. Я читал в своё время историю братьев Дубининых. Но поставить процесс на широкую ногу не получилось. В итоге эстафетную палочку перехватили Нобели, а потом Ротшильды.
Я на время отложил нефтяной проект, занявшись более важными делами. Однако не было счастья, да несчастье помогло. Когда меня решили сослать в Оренбург, то, кроме подготовки к переезду, мои люди занялись установлением контактов с Баку и обеспечением доставки нефти на Яик.
На самом деле всё достаточно сложно. Каспий — не самое приятное место для плавания. Дорога от Гурьева до Орской крепости тоже нелёгкая. Поэтому нормальную партию нефти мне доставили только летом, и то с третьего раза. Вдруг появился и Карамышев, как джинн