Вдруг меня поддержал Муфель. Я чуть рот не раскрыл от удивления.
— Гвардейцы совершили правонарушение и должны последовать на гауптвахту. Далее будет предварительное разбирательство. А вы, Иван Андреевич, не имеете права приказывать моим подчинённым, коим является Николай Петрович. Если граф арестовал гвардейцев, значит, за дело. Пусть проведут ночь на гауптвахте, а завтра их освободим.
— Это немыслимо! — только и воскликнул губернатор.
— Граф, а как вы поедете с кавалергардами в столицу? Они ведь дружно вызовут вас на дуэль и не успокоятся, пока не убьют, — подполковник отмахнулся от чиновника и посмотрел на меня. — Я слышал, что вы отличный фехтовальщик. Но…
— А я не собираюсь принимать ничей вызов, кроме Зорича. Его же я зарежу как барана, что он прекрасно понимает, поэтому молчит. И как мы поедем вместе? Ведь кони гвардейцев, включая породистых и бесценных жеребцов, остались в Орской крепости.
Услышав мои слова, губернатор закатил глаза, а подполковник заржал аки упомянутые непарнокопытные.
Из дома Рейнсдорпа я вышел в отличном настроении. Ведь к моей интриге не подступишь. Коли Зорич примет вызов, то после смерти серба я вызову того толстого капитана. И он точно откажется или кем-то прикроется. Трусливый взгляд не скроешь. А далее уже не важно. Плохо, что в столице меня могут вызвать десятки гвардейцев. Ничего, война план покажет.
Эпилог
Храм Спаса Всемилостивого в Кусково, построенный отцом в 1737 году, никогда не видел столь великолепного собрания гостей. Небольшая и уютная церковь на самом деле отличалась невиданным оформлением. У нас тут роспись не хуже, чем в главных храмах страны. Ещё в престол вмонтирован золотой крест с частицей Древа Животворящего, подаренный деду Борису папой римским. А Пётр Шереметев не пожалел денег на такое дело и перестроил некогда неказистую церковь. Это я безбожник, практически,пренебрегающий всеми религиозными мероприятиями. Но сегодня не получилось. Нельзя же игнорировать собственную свадьбу. Ага! Женюсь!
Десятки свечей горели в тяжёлых паникадилах, чей свет отражался от икон и дорогих окладов, падая на лица гостей. Жалко, что здесь нельзя установить керосиновые лампы — так было бы светлее и не так душно. Хорошо, что из окон струился солнечный свет, позволяя рассмотреть всех присутствующих.
Храм невелик и рассчитан на три-четыре десятка прихожан. Но сегодня он вместил втрое большее количество людей. Это я ещё сильно сократил список гостей. Пришлось потесниться, но и случай сегодня особый: граф Николай Петрович Шереметев, самый богатый человек империи, наконец-то женится! К тому же на княжне Марии Волконской, чей род будет древнее и знатнее нашего. Рюриковичи, однако!
Но для меня происхождение невесты — вопрос второстепенный. Она не только красива и умна, но и ещё со мной на одной волне. Бабу для спаривания я найду всегда, в отличие от спутницы жизни.
У самого амвона стоял Михаил Никитич Волконский, генерал-губернатор Москвы и мой практически тесть. В парадном мундире с орденскими лентами он светился от радости и не скрывал гордости. Всё-таки любимая кровиночка составила партию главному богатею России. Князь действительно безумно любит дочь и выполняет все её хотелки. Например, Маша решила, что выйдет замуж исключительно за одного беспокойного попаданца, и отец её поддержал.
Рядом с Михаилом Никитичем расположились мои тётушки. Вера Борисовна и Екатерина Борисовна являли собой настоящих счастливых дам. Ведь племянник, наконец, успокоился, остепенился, и можно прекратить волноваться за продолжение рода Шереметевых.
И, конечно, главными гостями на церемонии были Павел и Наталья Алексеевна. Цесаревич просто светился от счастья. Но явно не из-за моей женитьбы. Его супруга ждала второго ребёнка, что не скрывало пышное платье. Я бы на месте наследника престола не был столь оптимистичен. Два внука — это повод отправить его в Страну вечной охоты. Зачем немке столь беспокойный сынок? Только это другая история.
В толпе, забившейся в церковь, можно было увидеть весь цвет русской аристократии: Воронцовы, Голицыны, Демидовы, Куракины, Лопухины, Разумовские, Скавронские, Трубецкие. Большинство — моя родня и соратники. Я решил ограничиться скромным торжеством, но всё равно пришлось пригласить порядка ста пятидесяти гостей. Часть из них подъедет попозже.
Настоятель церкви по имени Алексей, служивший здесь последние полтора года, вышел из-за алтаря. Это был молодой, крепкий мужчина с густой светлой бородой и добрыми глазами. Местный люд относится к священнику весьма положительно. Он облачился в золотую парчу, мерцающую в свете свечей. Несмотря на молодость, в каждом движении священника сквозило достоинство и уверенность — товарищ знает себе цену. Хотя после того самого конфликта абы кого в мою вотчину не пришлют. Алексей остановился перед нами, оглядел гостей и одобрительно кивнул. Наверное, самому себе, не присутствующим. Думаю, он свои ожидания оправдал. Где ещё можно увидеть в одном месте столько бриллиантов, сапфиров, рубинов и изумрудов?
Тишина в помещении стала почти осязаемой. Даже самые нетерпеливые перестали переминаться и шептать. Отец Алексей поднял руку и начал негромко читать молитву. Постепенно звук возрастал, а каждое слово отражалось от сводов.
— Благословен Бог наш всегда, ныне и присно, и во веки веков…
Голос у попа ровный и спокойный. Я особо не вникал в смысл произносимого. Просто стоял и ждал окончания службы. По мне, лучше просто расписаться в ЗАГСе и ехать кататься по городу. Замок ещё надо повесить на какой-нибудь мост.
— Боже Пречистый и всея твари Содетелю…
Осторожно оглядываю собравшихся. Особенно свою невесту — считай уже жену. Все выглядят торжественно, а Мария с трудом сдерживает эмоции. Она вообще эмоциональная, и как все рыжие, моментально краснеет в порыве чувств. Так и было при нашей встрече после моего появления в Москве. Мне не нужны были подсказки, чтобы понять очевидное. Меня ждали и надеялись на вполне понятное продолжение. Вернее, предложение. Его я и сделал, но потом приватно объяснил Волконскому, что всё будет зависеть от решения императрицы. Также я донёс до него, что не пытаюсь прикрыться сватовством к его дочери. Мы тогда поняли друг друга. Генерал вообще адекватный мужик и просто любит своих детей, что по нынешним временам редкость.
Пробыв в Москве два дня и немного отдышавшись после чудовищной весенней распутицы, я направился в Петербург. Дорога заняла почти две недели. Ну не ездят нормальные люди по стране весной. В конце апреля мне удалось добраться до точки назначения.
— Благословен еси, Господи Боже наш…
Алексей продолжал вещать, а я снова погрузился в воспоминания. Забавно, но никто