— Вы абсолютно правы, ваше величество, — решительно поднял брошенную перчатку лорд Бальфур, — вопросы висят в воздухе и требуют хотя бы каких-нибудь ответов. По последним сведениям из Кореи, у японцев взорвался и затонул крейсер Асама, флагман эскадры Уриу, а второй по оснащению корабль Чиодо очень сильно поврежден. При этом русские применили оригинальную техническую новинку — сброс торпед с летательных аппаратов… именно такими торпедами и был потоплен Асама…
— Насколько я знаю от команды крейсера Мольтке, — вступил в диалог Вильгельм, — он стоит в том же порту Чемульпо с дипломатическими целями… так вот, капитан корабля передает, что эскадра адмирала Уриу очистила рейд возле этого порта, и к двум российским кораблям присоединились еще четыре из Владивостока.
— Это все тактические сведения, — сказал француз Лубе, — интересные в основном военным. Давайте лучше сосредоточимся на стратегии.
— Давайте, — не стал отпираться Бальфур, — нам в ходе предстоящей сессии Лиги наций предстоит выработать согласованный взгляд мирового общественного мнения на этот конфликт… высказывайтесь, господа, что вы думаете на этот счет?
— А кто первым начал боевые действия? — спросил Франц-Иосиф.
— Согласно данным корейского телеграфного агентства, — отвечал Вильгельм, — войну первыми объявили японцы… позавчера в 12 часов по местному времени. Но стрелять первыми все же начали русские — их самолеты сбросили торпеды до того, как японцы начали что-то предпринимать.
— Не забывайте, герр Вильгельм, — напомнил ему француз, — что японцы все же перед этим запустили два самолета-истребителя со своего авианосца…
— Авианосец — что это? — спросил Бальфур.
— Корабль с самолетами на борту, мистер премьер, — ответил ему Лубе, — кстати, это еще одна военно-техническая новинка, которую, уверен, возьмут на вооружение все ведущие мировые державы. В самом ближайшем будущем.
— Господа-господа, — еще раз поморщился Бальфур, — давайте технические аспекты оставим нашим военным, нам же предстоит выработать политическую точку зрения на происходящие события.
— Я от лица своей страны могу сказать так, — высказался после небольшой паузы Вильгельм, — считаю, что нам надо выработать некий обтекаемый документ… не осуждая и не поддерживая напрямую никакую сторону. У нас у всех есть свои скелеты в шкафах, совсем не обязательно выставлять их на всеобщее обозрение.
— Хорошее предложение, герр Вильгельм, — отозвался английский премьер, впрочем, с кислой миной на лице. — Есть еще какие-то мнения, господа?
— У нашей страны, — продолжил тему Франц-Иосиф, — вообще нет никаких колоний на других континентах. Если не считать кусок промороженной суши в Северном океане. Поэтому все происходящее за десятки тысяч километров от Вены и Будапешта лично я, выражая интересы своей страны, могу считать несущественным. Я, если коротко сказать, за нейтральную декларацию.
— А вы что скажете, мсье Эмиль? — обратил свой взор на француза Бальфур.
— Я слышал, что русский наследный принц Михаил получил тяжелое ранение в ходе последнего боя на Желтом море… хорошо бы высказать соболезнования российскому императору вместе с пожеланиями скорейшего выздоровления Михаила. А в остальном я в принципе поддерживаю и герра Вильгельма и его величество Франца-Иосифа.
— И с американцами хорошо бы согласовать наше мнение, — добавил в итоге совещания Вильгельм, — их вооруженные силы хорошо усилились в последнее время, и они вполне могут вмешаться в конфликт на какой-то стороне.
— Рузвельта я возьму на себя, — решительно ответил Бальфур, — мы все же на одном языке говорим.
— Хорошо, — кивнул Франц-Иосиф, — тогда встречаемся вечером на генеральной ассамблее.
Генеральная ассамблея
Генеральный секретарь Лиги наций Фритьоф Нансен был достаточно молодым мужчиной, но уже с седыми вислыми усами. Первоначально он прославился своими полярными экспедициями, в частности лыжным походом через всю Гренландию и позднейшей экспедицией на судне Фрам к Северному полюсу (неудачному, впрочем — первым на этот полюс добрался американец Пири через пару лет). Но уже с начала двадцатого века он переключился на политику, добивался, например, расторжения унии его родной Норвегии со Швецией, причем небезуспешно, а затем служил посланником в Лондоне. Его деятельность не осталась незамеченной мировым сообществом, благодаря публикациям в прессе и частым выступлениям в разных странах Нансен создал себе громкое имя, поэтому при создании Лиги наций как-то само собой получилось, что он оказался первым и чуть ли не единственным претендентом на пост генерального секретаря.
Нансен зашел на свое председательское место, когда зал наполнился практически наполовину. Шум стих, тогда он постучал молоточком по гонгу и объявил:
— Господа, позвольте считать юбилейную десятую сессию генеральной ассамблеи Лиги наций открытой.
Похлопали довольно жидко, поэтому Нансен очень быстро перешел к оглашению повестки дня.
— Сегодня и завтра, в дни нашей сессии, мы должны обсудить такие вопросы. Во-первых, это территориальное размежевание в Южной Африке… как вы все знаете, конфликт между республиками Оранжевой реки и Великобритании в общих чертах улажен, однако остались некоторые вопросы, которые вынесены на суд мировой общественности, в частности по рабству и о границах. Во-вторых, Индия — восстание племен на северо-западе стране растет и ширится, репрессии англичан переходят все разумные рамки, этот вопрос требуется обсудить в расширенном формате.
В глубине зала встал и поклонился всем присутствующим Махатма Ганди, вызвав сдержанный шум у публики.
— Ну и последний по списку, но не по значимости вопрос, касающийся военного противостояния России и Японии близ берегов Кореи…
А тут уже в зале поднялся серьезный шум, так что Нансен был вынужден настойчиво постучать молоточком по гонгу. Когда все успокоились, он продолжил.
— Давайте конструктивно, господа, если каждый будет стараться донести свою точку зрения до окружающих вне очереди, мы ни к чему не придем. Какие будут предложения относительно повестки дня?
— У меня есть предложение, — встал американский президент Рузвельт, — давайте передвинем русско-японский вопрос на первое место, а все остальное оставим на десерт…
— Лично я не возражаю, — после секундной паузы ответил ему Фритьоф, — но что скажут остальные уважаемые члены нашей ассамблеи?
Ассамблея отозвалась сдержанным гулом одобрения, в связи с чем Нансен перенес русско-японский вопрос на первое место и предоставил слово российскому представителю графу Витте.
— Господа, — начал он свою речь, — давайте сразу расставим все точки над и — России совсем не надо новой войны, у нас их и так было предостаточно. Мы открыты к немедленным переговорам с Японией без предварительных условий. Вы все не хуже меня знаете, что спусковым крючком нашего конфликта явился запуск истребителей с японского авианосца в сторону наших кораблей и самолетов. Поэтому не стоит перекладывать вину за начало войны на Россию… давайте просто сядем и обсудим причины недовольства сторон, мы готовы к переговорам, еще раз повторю. А если кто-то желает разжечь большую войну, то России с такими поджигателями явно не по пути…
Далее Витте кратко изложил принципы российской внешней политике и освободил место для следующего оратора. А следующим на трибуну вышел, как и можно было предположить, японский министр Дзютаро. Был он мал ростом и, прямо скажем, тшедушен, но в глазах его горела неугасимым огнем самурайская гордость. Рядом с ним встал переводчик с японского на английский, назначенный Лигой наций.
— Приветствую благородное собрание мировых лидеров, — так сказал в начале своей речи японец, — от имени императора Муцухито. С большим вниманием выслушал выступление господина Витте, — продолжил он, — и хочу внести несколько поправок. А именно — первыми все же открыли огонь российские вооруженные силы, это сложно оспаривать. Флагман эскадры адмирала Уриу крейсер Асама сейчас лежит на дне Желтого моря, хотя мы, японцы, до этого не сделали ни одного выстрела в направлении России. Переговоры, конечно, должны иметь место, но хочу заметить, что честь самураев, составляющих элиту наших войск, требует отмщения за крейсер Асама. Поэтому должен высказать свою точку зрения, совпадающую с точкой зрения японского руководства — Россия должна понести наказание за неспровоцированное нападение на нашу эскадру. Это все, что я хотел бы донести до ассамблеи Лиги наций…