— Что за русские сезоны? — не понял Георгий.
— Да выскочил тут, как черт из бутылки, такой Дягилев, антрепренер… начал он с изобразительного искусства, организовал несколько выставок модных сейчас художников… Мир искусства, может, слышали?
— Да, что-то такое встречалось…
— А потом он переключился на балет и оперу — скоро вот ожидается открытие нового его мероприятия под названием Русские сезоны, заглавными фигурами там обозначены Кшесинская, Нижинский и Карсавина. Ажиотаж, как говорят знающие люди, в Париже страшный, билеты давно все проданы, спекулянты их сейчас по пятикратной цене продают.
— Когда там начало ожидается? Надо будет съездить…
— Если не ошибаюсь, то в начале марта… завтра смогу точно доложить, — отчитался Фредерикс. — А кроме этого ничего примечательного и вспомнить-то невозможно… да ваши дети, государь, живы-здоровы и очень бодрые… мне бы их бодрость.
— Занимайтесь физической культурой, граф, — наставительно поднял палец вверх Георгий, — и будете бодры и веселы в любое время суток.
А экипаж тем временем остановился у парадного входа в Зимний дворец, начальник караула отсалютовал императору саблей, и тот бодрой походкой взбежал по парадной лестнице на второй этаж. Встреча с императрицей и детьми прошла дежурно — никакой собственно любви между супругами давно не было, а у детей имелись свои интересы, поэтому уже через полчаса Георгий сидел в своем кабинете и выслушивал по очереди доклады всех профильных министров.
Первым, как и ожидалось, был глава жандармского корпуса генерал-лейтенант фон Валь, сменивший на этом посту Николая Игнатьевича Шебеко, ушедшего на покой прошлым летом. Фон Валь был родом из остзейских дворян, который последовательно занимал посты губернаторов восьми российских губерний, последним же у него в послужном списке числился градоначальник Петербурга. Известен он был в основном по двум эпизодам — запрету экспонирования картины Николая Ге «Распятие» и покушением на себя в городе Вильно. Во время этого покушения он был ранен, но не потерял присутствия духа и лично задержал террориста.
— Расскажите мне, Виктор Вильгельмович, — сразу же перешел к насущным делам Георгий, — что у нас в столице и вообще в стране творится по вашей части…
— Особенных проблем нет, ваше величество, — фон Валь открыл записную книжку и начал зачитывать основные пункты доклада, — террористические угрозы на всей территории страны сведены к безопасному уровню, все ячейки и подпольные организации отслеживаются, во многих из них работает наша агентура. Последний теракт, если его можно назвать так, случился год назад в Киеве, да и там взрывное устройство сработало раньше времени, убив двух боевиков.
— А что у нас с политическими течениями? — поинтересовался император.
— Легальные все представлены в Государственной Думе, — ответил жандарм, — кадеты, октябристы, монархисты, трудовики. Из нелегальных же наибольшую опасность представляют социал-демократы и эсеры… еще есть еврейский Бунд и мусульманские группы, но это совсем уже несерьезно.
— Расскажите про серьезные течения…
— Хорошо, государь, — вздохнул фон Валь, перелистывая страницы, — социал-демократы или сокращенно эсдеки… сформировались примерно семь лет назад, исповедуют учение Маркса-Энгельса о пролетарской революции, организационно представляют собой достаточно жесткую структуру с вертикалью власти, управляются из-за границы — в Женеве и в Париже у них руководство обитает. Недавно раскололись на две части, меньшевиков и большевиков, первых возглавляет Плеханов, вторых Ульянов.
— И в чем же они разошлись, эти две их ветки власти?
— Если коротко, то меньшевики за легальные методы борьбы с нами, участие в Думе, профсоюзы, мирные выступления, а большевики более радикальны — они считают, что цели их партии решит только всеобщая пролетарская революция.
— Откуда они пролетариев-то возьмут в России-матушке? — поморщился Георгий, — их же у нас то ли три, то ли четыре процента от населения… ну хорошо — а по крестьянскому вопросу что говорят эти две фракции?
— Большевики стоят за немедленную национализацию земли и раздачу ее по количеству едоков. А меньшевики считают, что все должно делаться постепенно, с переходным периодом, и в промежутке должны возникнуть муниципальные власти, которые и займутся перераспределением.
— Это земства что ли?
— Да, скорее всего они, выборные органы местного самоуправления.
— Знаете, генерал, — подумав, ответил Георгий, — меньшевики мне в принципе нравятся, с ними можно будет поработать. А вот с большевиками я бы на вашем месте разобрался бы… хорошо, расскажите еще про эсеров.
— Эсеры или полностью социалисты-революционеры ведут свою родословную от народничества, помните, наверно — Земля и воля, Народная воля…
— Ну как не помнить… моего дедушку взорвали, а отца тоже хотели, но не получилось.
— Да, биография у них подмоченная, чего тут скрывать. Но народники полностью сошли со сцены в конце восьмидесятых годов вместе со своими боевыми организациями, а через двадцать лет о них вспомнили. Руководит партией эсеров Виктор Чернов, другие влиятельные люди в руководстве это Мария Спиридонова, Михаил Гоц и Григорий Гершуни.
— Чем их программа отличается от эсдеков?
— В основном отсутствием марксизма, государь… пролетариев они не рассматривают, как серьезную политическую силу, опираются на крестьянство.
— С землей они что собираются сделать?
— Очень похоже на то, что говорят меньшевики — отмена частной собственности на землю и передача ее в руки земств, а уже потом справедливый раздел…
— Ну что же, с ними тоже можно работать…
— Хочу заметить, государь, — со скорбной миной доложил жандарм, — что не все гладко у этих эсеров — в последний год из них выделилась так называемая боевая организация, которая основным методом достижения своих целей считает насильственные методы… то есть тот самый терроризм, от которого пострадали ваш дедушка и отец.
— И насколько влиятельна эта часть партии? — немедленно задал вопрос Георгий, добавив, — и как к ней относятся остальные члены, не входящие в нее?
— Боевая организация пока находится в процессе оформления, реальных дел за ней не числится… мы ожидаем их где-то к концу этого года. А что до остальных эсеров… не поддерживают и не осуждают, если коротко — нейтралитет.
— С боевой организацией надо разобраться примерно в те же сроки и с той же эффективностью, что и с большевиками, — подвел итог разговору царь, — а с меньшевиками и основной массой эсеров надо работать… встраивать их в механизмы власти.
Глава 12
А следом в кабинет императора зашел председатель комитета министров Витте, граф и бывший министр финансов, который ввел золотой стандарт в России.
— Рад видеть вас, Сергей Юльевич, — тепло поздоровался с ним Георгий, — расскажите уже в подробностях, что там стряслось в Женеве?
— По большому счету ничего особенного, Георгий Александрович, — ответил тот, устроившись в гостевом кресле, — резолюцию по японскому вопросу приняли максимально ни к чему не обязывающую. Но вот единый фронт мировых держав против России заставляет немного напрячься…
— Кто входит в этот фронт? — перешел к конкретике царь.
— Первоначально там было три участника — Британия, Франция и Германия, но немного позже присоединились еще и Австро-Венгрия с Американскими Штатами…
— Ну надо же, — Георгий встал со своего места и прогулялся к окну и назад, — у батюшки с Вильгельмом и Францем-Иосифом прекрасные отношения были налажены, Польшу опять же им отдали недавно — что им еще надо от нас?
— Время идет, государь, условия меняются, вместе с ними меняются и люди, — философски заметил Виттте, — включая первых лиц государства… видимо, какие-то действия России напрягли и Германию, и Австро-Венгрию, в связи с чем они и решили слегка скорректировать свои позиции…
— Ничего себе слегка, — усмехнулся император, — тут на все сто восемьдесят градусов коррекция случилась… ну ладно, это все эмоции, а давайте лучше перейдем к сухой практике — что вы предлагаете делать в данной ситуации, граф?