— Возможно, — не стал спорить Збышек. — Но Урина сказал, что эта хрень должна заработать. А процесс починки нужно подробно описать.
— Как при лабораторной работе? — оживилась Гурская и тут же полезла в сумку. Вскоре на парту легли тетрадь, пенал и маленький синий калькулятор.
— Отлично, — одобрил ее порыв Збышек. — Ты будешь записывать. Сможешь?
— Да, конечно. Я подберу формулы и все посчитаю. Только мне нужно знать, что искать… — Гурская с опаской покосилась на радиоприемник. — Теорию я понимаю, но практика…
— Фигня вопрос, — Нейман снял со стола приемник и неожиданно уверенным движением покрутил его в руках. — Слышь, баскетболист. Подай отвертки.
Збышек открыл было рот, чтобы послать Неймана куда подальше, но вспомнил о пятерке, захлопнулся и молча пошел к шкафу. Пока он рылся на полках, раздвигая подозрительного вида штуковины, из которых, кажется, можно было собрать бомбу, Нейман воткнул вилку в розетку. Радио разразилось злобным шипением и треском, из которого доносился невнятный гул.
— Ага… Угу… Понятно… — Нейман покрутил верньер в попытке поймать волну. Гул смазался, пошел мелкой рябью, прерываемый писком и скрипами. — Понятно…
— Что тебе понятно? — Збышек наконец-то отыскал кожаный кармашек с отвертками. Выглядели они достаточно тонкими — именно такими, похоже, и вскрывают радио.
— Понятно, в чем проблема. Ну, не совсем… — вдруг смутился Нейман. — Это пока только предположение.
— Ну так проверь его, — Збышек бросил на стол отвертки, подтянул ногой стул и уселся рядом. — И что ты думаешь?
— Думаю, усилок на динамике гавкнулся. Радио вроде как волну ловит, пытается что-то хрипеть, а звук не идет, — объясняя свою теорию, Нейман точными экономичными движениями вывинчивал из разъемов винты. С некоторым удивлением Збышек понял, что руки у него не грязные, как показалось поначалу, а просто темные. То ли мазут, то ли еще какая-то дрянь въелась в кожу, окрасив ее в неприятный землистый цвет.
Автомобилями увлекается, что ли? Или мотоциклист?
Збышек окинул Неймана оценивающим взглядом, прикинул варианты…
Да. Наверняка мотоциклист. Если родители сыну рубашку нормальную купить не могут, машину тем более не подарят. А мотик убитый нашакалить, чтобы перебирать его, постепенно меняя узлы на рабочие — это реально. Это рабочая схема.
— Какой мотоцикл? — уверенно спросил Збышек, и Нейман вскинул удивленный взгляд.
— У кого?
— У тебя. Какой мотоцикл?
— Никакого. Но думаю «яжку» взять.
— «Яжка» — это нормально, — со знанием дела кивнул Збышек. — На «яжку» запчастей жопой ешь.
— Вот потому и думаю, — Нейман, аккуратно сложив все винты в кучку, сдвинул их в сторону и потянул крышку. — Ох ты ж мать твою!
— Что там? — привстала с первой парты Гурская, усердно конспектирующая все их действия.
— Пыль. Гребаный рассадник пыли, — Нейман провел пальцем по густому серому меху, заполнившему внутренности радиоприемника. На стол выпал невесомый, высохший до прозрачности трупик моли. — Охренеть. Удивительно, что он вообще включается. Так, айн момент…
Осторожно держа приемник на вытянутых руках, Нейман отошел в сторону, глубоко вдохнул и дунул. В воздух поднялось густое облако пыли, мелкого сора и какой-то еще невообразимой дряни.
— Кажется, динозавры не просто слушали этот приемник, — резюмировал Нейман. — Кажется, они туда срали. Яся, у тебя кисточка есть?
— Какая? — растерялась Гурская.
— Какая-нибудь. Для пудры там, для румян…
— Нет. Я не крашусь, — смутилась Гурская. — Но есть платок! Платок годится?
— Ну… Ладно, давай платок, — после видимых колебаний снизошел Нейман.
Вернув радиоприемник на стол, он старательно обмахнул пыльные недра крохотным белым платочком, снова подул и опять обмахнул.
— Вроде бы все нормально, — критически оглядев результат своих усилий, вынес вердикт Нейман.
— А почему тогда не работает? — не понял Збышек.
— Потому что поломано, — удивленно распахнул глаза Нейман. — Нормально — в смысле не отвалилось ничего. Пока я платочком махал.
— А. Теперь понял.
Збышек уныло вздохнул и откинулся на спинку стула. Нейман, прищурившись, что-то высматривал в темных глубинах, тыкал отверткой, многозначительно хмыкал и снова смотрел.
— О! Вот! Я нашел! — наконец воскликнул он, и Збышек вскочил со стула.
— Что нашел⁈
— Кондер на выходном каскаде накрылся. Вот, посмотри, — Нейман ткнул пальцем, и Збышек послушно наклонился. На темно-зеленой плате ртутно серебрились капли припоя, разбегались белые линии дорожек, а между ними возвышались разноцветные бочонки и кубики. Когда Збышек был маленьким, эти штуковины казались похожими на игрушечные домики. Сейчас, в общем, тоже. Нет, ну а что? Зеленая трава, белые дорожки, кубики домов…
— Куда я смотреть должен? — нахмурился Збышек, изучая этот микропейзаж.
— Да вот сюда же, — Нейман постучал ногтем по темно-красному бочоночку, действительно выглядевшему несколько странно. Как будто его расперло изнутри. — Видишь? Вздутый.
— Да. Вижу, — с удовлетворением протянул Збышек, разглядывая источник всех проблем. До чего же маленький, зараза! — Чего это он?
— Без понятия, — равнодушно пожал плечами Нейман. — Может, напряжение скакнуло, может, перегрелся. Тут пыль, как персидский ковер…
— И что теперь делать?
— Менять, естественно. Нужно новый кондер купить. Сбегаешь? А я пока этот выпаяю, — Нейман с непроницаемым лицом полез в шкаф — очевидно, в поисках паяльника.
По-хорошему, это следовало пресечь. Нельзя позволять командовать собой — особенно какому-то Нейману. Но время шло, чудесный, восхитительно солнечный день заканчивался — и этой бессмысленной хренотне тоже пора было закончиться.
К тому же Збышек изрядно устал просто сидеть и таращиться, как Нейман ковыряется в пыли, а Гурская что-то строчит в тетради.
С наслаждением потянувшись, он поднялся и нащупал в кармане портмоне.
— Ладно. Съезжу. Сколько эта штуковина стоит?
— Три гроша, если я правильно помню. Магазинчик на углу Дворжецкого и Липовой, знаешь?
— Да, помню. Мне просто сказать, что нужен кондер для радио?
— Что? — Нейман развернулся от шкафчика с выражением глубочайшего удивления на лице. — Нет! Для радио куча кондеров. Там на корпусе цифры и буквы, видишь? Перепиши их, покажешь продавцу бумажку, — Нейман снова нырнул в шкаф.
— Хорошо.
Склонившись над радиоприемником, Збышек быстро скопировал в блокнот ерунду, больше похожую на шпионский шифр, чем на осмысленную надпись.
— Ну, я пошел. Бывайте.
Когда Збышек вернулся, Гурская все так же что-то писала. В воздухе пахло канифолью и перегретым металлом, а Нейман меланхолично качался на стуле, опасно кренясь на задних ножках. На столе перед ним лежал паяльник, рядом — извлеченный со своего места бурый цилиндрик кондера.
— Уже принес? Быстро ты.
— Да тут недалеко, пять минут на машине. Вот, держи. Я побольше захватил, про запас, — Збышек протянул пергаментный конвертик, в котором темнело несколько точно таких же бурых цилиндриков. — Надеюсь, мне все правильно выдали.
Нейман развернул конверт, высыпал содержимое на стол и пристально изучил.
— То, что надо. Сейчас на место поставлю. Так, иди сюда. Возьми пинцет и держи эту заразу, чтобы