Собаки на дворах захлёбываются, весь город пробуждается. А сделать уже ничего нельзя. Тащусь с ними, следя, чтоб никто ни на кого не набросился. Вот почему собаки так на упырей не реагируют? Только на мохнатых даже в человеческом обличие.
Чуть успокоившись, берендеи рассказали, что все эти ночи они отбивали нападки кровососов, потеряв почти всех собратьев. Упыри, как взбесились, пытаясь их изничтожить. То с одной деревни прибегут обращённые, то сразу с трёх, им как маслом намазано. Один из берендеев выпалил, что весь Карачев обращён, мол — там упырей кишмя кишит. Вот эта новость, конечно, хреновая. Если не врёт. Луким не подтвердил этот факт, но и не опроверг.
Как бы Брянское княжество не превратилось в источник упырей.
Цепная ли это реакция или некий пакостник обращает всё новые и новые поселения, нагнетая обстановку — вот это нужно выяснять, пока сюда не явилась целая орда кровососов. Стоит в Брянск наведаться, проверить, как они там вообще. Может, уже и нет там людей. И моих сторожевых башен да замка тоже.
К двум ночи берендеи размещены во временном лагере. А у меня на ковре Брянский князь, который в ус не дует всё это время. Пирует себе на турнире, ставки делает, дискотеку ждёт.
— Какие вести с Брянска, Емельян? — Спрашиваю сразу с подковыркой.
Тут у мужика глазки и забегали. Хотя всякий придёт в замешательство, когда из пастели вытащили, буквально с девки сняв.
— Милостивый лорд, — запел, но быстро исправился. — Ваше величество… в чём я провинился, поучите дурака!
— Упыри случаем у тебя нигде не бегают? Как там у крестьян дела? Деревни в целости? — Ехидствую.
— Так это у графских надо поспрашивать, вроде не жаловались, — залепетал.
Больше всего раздражают пустые ответы, когда стрелы пытаются переводить.
— Значит, так, — заключаю строго. — Праздничный уикенд у тебя закончен. Утром отчаливаешь домой. Дам тебе три сотни воинов, за здоровье каждого спрошу. Там с графом Третьяком выясняйте, что за упыри по вашей земле гуляют. И почему ещё до сих пор мне ничего не доложили. Как только в Брянск въедешь, сразу гонца пускай, чтоб передал мне всю обстановку. Вопросы есть⁈
Вопросов нет.
Хочется всё ему на откуп и отдать. Нечего мне, как королю, в этом дерьме копаться. Я нормально поспать не могу уже дня три. Нервы ни к чёрту. Князя выпнул из зала, а сам места себе не нахожу.
В итоге пошёл в башенный портал и переместился в Брянск сам. Прямо в ирский замок на перекрёсток западной магистрали. До города пятнадцать минут езды. У нас здесь гарнизон в три с половиной сотни и на башне, стоящей по соседству, ещё пятьдесят бойцов. Основная масса, конечно, местные. Но командуют мои доверенные из Ярославца.
Коль вестей отсюда нет уже неделю, готов был ко всему. Что замок под шумок захватили, что пропали люди, что всё развалилось или сгорело, что дворе усеян трупами. К счастью, обошлось.
С моим появление гарнизон подорвался, как при нападении. Но долго всех кошмарить не стал. Переговорив с главной гарнизона, выяснил — в округе всё тихо. Ходит лишь слух, что у нескольких южных графов проблемы с упырями, но незначительные. Тут сразу наводит на мысль, что лорды просто не решаются докладывать о полной заднице.
Предупредив о возможной опасности, наказал посылать донесения каждый день, как при военном положении у нас заведено. Проинструктировал, пожелал удачи и вернулся во Дворец к трём утра.
Быстро окунувшись в ванной, поспешил к жене под бочок, чтоб доспать хотя бы часа четыре. Первым делом проверил замазанную кровью руну, обновив помарки, а затем уже спокойно её обнял.
Почуяв вторжение под пуховое одеяло, Василиса дёрнулась, но стоило ей коснуться моей руки, обнимающей животик, выдохнула с облегчением и пригрелась ещё сильнее. А следом и я провалился в сон.
Проснулся с рассвета с чувством острого беспокойства, выглянул в холл, где стражники бдят. Доложили, что срочных донесений нет. С чистой совестью завалился уже до девяти, повелев раньше этого времени ни фрейлин, ни всяких ведьм старых не пускать к нам.
Искупавшись с женой, мазнул татуировку уже чернилами из Академии. Счастливая от такой заботы Василиса не заметила подвох. А фрейлины, занявшиеся её одеванием, сделали вид, что ничего особенного не заметили.
А я вот заметил, народ теперь вокруг Василисы сияет. Да и меня влечение не отпускает. Хочу быть с ней больше, заботиться, оберегать. Получается, её божественная аура и есть часть её красоты, которой с подачи Могуты она была лишена. Может, поэтому она и стала такой сварливой, недовольной, жестокой к слугам, местами озлобленной. Хочется верить, что я всё смогу исправить.
Половина турнира миновала, осталось два дня — две номинации. Сегодня нужно провести третий вид состязаний — Поединки, на который записалось даже меньше участников, чем на конские сшибки. Люди прекрасно понимают, что нет смысла выходить и отлетать от могучих витязей. Это осознают в большей степени иностранцы, которых заявлена лишь треть от общего числа.
И здесь я не вижу ничего дурного, нужно верно оценивать свои возможности и взвешивать риски. Даже немагическое оружие — не даёт гарантии, что тебя не покалечат. При том, что намеренно убивать здесь запрещено, попробуй заставь кого — то сдаться. Как ни пытался правилами обезопасить оружие, сводя всё к тренировочному, никто из советников меня не поддержал. Ради «песочницы» именитые воины сюда бы не поехали. Остаётся смириться с тем, что снова нас ждут поломанные кости и кровь.
На этот раз собираемся с Василисой живее, и на целых сорок минут раньше ожидаемого приезжаем на Стадион, где народа собралось столько, что гомон превратился в непрерывный выдох одной гигантской глотки.
Что ни говори, а гладиаторские бои привлекали на своё кровавое зрелище лучше всего прочего. История Римской империи тому подтверждение.
Погода сегодня облачная, но чёрных туч до горизонта не видно. Вероятно, это одна из причин, почему зрителей сегодня под завязку. На главной трибуне тоже все сидят, как цыплятки, кроме князя Емельяна, убывшего утром с моим отрядом в Брянск.
Не успел усесться после публичного приветствия, сразу в одно ухо Юрий шепчет, а в другое Вячеслав.
— Говорят, ночью упыри на город напали, — шепчет туляк.
— Слепой столько стражи не заметит по улицам. Что за беда