В последнее мгновение, перед тем как Символ исчез, пол храма тряхнуло и я понял, что с очисткой закончено.
Правда, оставалось кое-что еще.
Упокоение.
Я собрал остатки энергии и создал перед собой Символ Упокоения. Он вспыхнул и от него пошли легкие полупрозрачные волны-импульсы.
В тот же миг и я сам почувствовал кое-что. Легкое прикосновение. Благодарный шепот где-то на грани слышимости.
Они были здесь — души, остатки душ, негативные эмоции и всё то, до чего не дотянулся символ очищения, все те, кто погиб в этом месте. А ведь тогда, во время Очищения, я их даже не ощутил, словно они забились в самые дальние углы, прячась от моего взора. Даже Пинг их не увидел.
Теперь один за другим они… уходили. После стольких лет они обретали покой и это место переставало быть болевой точкой на теле Поднебесной.
Я его вылечил.
Когда ушли все я почувствовал какое-то легкое опустошение и грусть. Уже второй раз за сегодня.
Сделав глубокий вдох, я поднялся.
— Всё? — спросил Ли Бо.
— Всё. — ответил я и вышел на площадку перед храмом, где, закрыв глаза, спала Чунь Чу, изредка громко всхрапывая.
— Просыпайся жаба! — рявкнул Лянг, отчего она перепуганно дернулась.
— А⁈ Что⁈
— Мы закончили. — тихо сказал я. — Показывай, где там Праведник.
Я ступил на черепаший панцирь, а Чунь Чу мощным прыжком оттолкнулась от земли и высоко взмыла в воздух.
— ЗА МНОЙ! — крикнула она.
Глава 13
Чунь Чу прыгала длинными дугами. Каждый ее прыжок сотрясал землю и даже я ощущал лёгкую дрожь в воздухе. Я следовал за ней, стараясь не отставать, хотя панцирь, словно обиженный тем, что ему предпочли жабу, летел чуть медленнее обычного.
— Далеко ещё? — крикнул я жабе.
— Терпение! — донеслось сверху. — Мы почти на месте!
«Почти» в понимании Чунь Чу означало ещё три гигантских прыжка, каждый из которых покрывал расстояние в несколько ли. Местность под нами менялась: мрачные, отравленные Иньской Ци земли постепенно уступали место обычным холмам, поросшим травой и редкими деревьями.
Похоже, она отнесла Праведника достаточно далеко от храма, от Иньских жил и от всего того мрака, который мы оставили позади. Разумное решение. Впрочем, от Чунь Чу я ничего другого и не ожидал — за всей её показной жадностью и ворчливостью скрывалось существо куда более мудрое, чем она хотела казаться. Она сумела покинуть Великие Карповые Озера, преодолеть собственно жадность, отправиться на поиски меня, и всё для того, чтобы попросить о помощи. Это ли не мудрость — уметь вовремя попросить помощи?..
Я вздохнул. После битвы с нефритовым цзянши, раскопок и очищения храма, а также после упокоения душ усталость навалилась на меня как одеяло из свинца. Но я держался: все эти недели подготовки, огромные Триграммы и сражения — всё ради того, чтобы вызволить этого Праведника, который провел бог знает сколько лет в плену у цзянши, создавая то, что противоречило самой его сути. «Каждый искаженный Символ — удар по Дао», — так вроде бы говорил Ли Бо, и тут я был склонен ему верить. И, наконец-то, я это сделал. Главное, чтобы не зря, чтобы не было поздно.
Воздух становился чище и легче. Я даже не заметил, насколько привык к постоянному давлению темной энергии, пока оно не исчезло.
Пинг сидел у меня на плече и вертел головой во все стороны, а его призрачные ушки стояли торчком.
— Тут хорошо, — сказал он. — Тихо, мирно и никаких мертвецов.
— Ты уверен? — уточнил я.
— Абсолютно, — кивнул кот. — Я бы почувствовал. Единственный мертвец тут — это я. Правда, я не в счет.
Ли Бо хмыкнул, но промолчал. После боя он стал непривычно тихим — то ли устал (если он вообще устает, разве что только морально), то ли просто задумался о чем-то своем. Лянг тоже притих в кувшине. Время от времени оттуда доносилось тихое бульканье — карп то ли дремал, то ли медитировал. После боя с нефритовым цзянши он выложился на полную, и, наверное, единственное, что поддерживало его в бодрости, — это гордость за свой драконий подвиг. Все-таки я видел, каких усилий стоило ему удерживать цзянши.
— Вон там! — Чунь Чу приземлилась на вершине холма и указала куда-то вниз.
Я направил панцирь следом и увидел небольшую рощу у ручья — островок зелени посреди бурых осенних холмов. Деревья здесь росли плотно, создавая естественное укрытие, а журчание воды было слышно даже отсюда.
И там, под сенью деревьев, я увидел две знакомые морды — Хрули и Джинг. А между ними полусидела неподвижная человеческая фигура.
Идеальное место для привала. Жаба всё-таки обладала хорошим чутьем на подобные вещи, хоть и скрывала это за показной грубостью.
Я опустил панцирь у края рощи и спрыгнул на землю. Ноги были ватными, усталость накопилась такая, что даже кости, казалось, гудели. Но это подождет. Последняя неделька выдалась тяжелой, а сегодняшний день стоил ее всей.
Лисы заметили нас первыми.
Один белый и один чёрный вихри метнулись ко мне. Хрули и Джинг обрушились на меня одновременно, и мне пришлось опереться о ближайшее дерево, чтобы не упасть.
— Ты жив! — воскликнула Хрули. — Мы думали, что тебя нефритовый прибьет!
— Конечно жив, — сказал я, наклоняясь и поглаживая их по головам.
— Да, мы волновались, — подтвердила Джинг, — Ты же слабый пока.
— Этот нефритовый монстр… ты его убил? Скажи, что убил. Если он ещё жив, я лично вернусь и… — Джинг оскалилась, показывая острые клыки.
— Убил, — сказал я устало.
— Эта жаба утащила нас, и мы даже не могли помочь! Я хотела вернуться, но она… — начала жаловаться Хрули.
— Она шлепнула меня монетой по носу! — возмущенно перебила ее Джинг. — По НОСУ, Ван! У меня он до сих пор чешется!
— Вам было велено охранять Праведника, — спокойно сказала Чунь Чу с каким-то внутренним достоинством. — А вы рвались в бой. Пришлось применить… дисциплинарные меры. Каждый должен знать свое место.
Я не удержался и улыбнулся. Впрочем, улыбка быстро угасла, потому что мой взгляд уже скользнул дальше — туда, где под раскидистым деревом, у самого ручья, сидела неподвижная фигура.
— Ван, — голос Хрули вдруг стал совсем тихим, она перестала радостно прыгать и прижала уши. — Он… он не говорит.
— С того момента, как Чунь Чу его принесла, — добавила Джинг, — Он не сказал ни слова, вообще ни одного звука!
— Да, мы пытались его