Да, легкая общая слабость еще давала о себе знать. И при мочеиспускании внутри порой не то чтобы жгло, но неприятно пощипывало — эхо затяжной болезни. Но всё это были уже сущие пустяки, жалобы почти здорового человека. Само осознание возвращающейся силы нравилось мне, оно буквально пьянило.
Именно поэтому я решил, что пора возвращать тело в тонус и приступать к регулярным физическим упражнениям. Понятно, что о полноценных силовых нагрузках или жестких спаррингах речи пока не шло, но махи, приседания, базовая растяжка и легкая отработка ударов и захватов были мне уже вполне по силам. Пусть не по полтора-два часа, как раньше, в иной жизни, но интенсивные полчаса я должен выдерживать. Без физических нагрузок проживу меньше. А я жить хочу.
— Встать, — негромко приказал я.
Шестеро бойцов, взятых Корнем где только можно, в основном из казаков, поднялись.
Тренировка уже шла. Я смотрел за тем, как потенциальные мои телохранители бутькали друг друга, как они пробовали нейтрализовать того, кто с деревянным ножом. Слабо. Не так, что «эх, размахнись моя рука», но близко к этому. Исключение составлял сам Корней, но с ним мы уже немного занимались, пусть часто и в виде моих устных наставлений.
Ну я и вышел, с полсилы показал. Нет, кунг-фу не было. А вот жесткость и прагматичность — да.
— Вы деретесь, как благородные девицы на балу, Корней, — я прошелся вдоль строя, поигрывая деревянным тренировочным ножом. — Вы привыкли сходиться стенка на стенку. Привыкли махать сабелькой. Мне иное от вас нужно.
Один из гвардейцев, здоровяк по имени Степан, насупился:
— Не взыщи, государь… Но как же можно-то? Ты мне в глаза пальцами ткнул, а потом ногой в срамное место… Это ж подлый бой, разбойничий!
— Подлый⁈ — Я в два шага оказался возле него. Мой рост позволял смотреть на этого бугая сверху вниз. — А убийца, подосланный ко мне с отравленным стилетом, будет вызывать меня на честную дуэль? Он ударит из-за портьеры. В спину. В толпе.
Остальные четверо замерли, как соляные столпы.
— Запомните первое правило! — сказал я. — Никакой чести. Никакой жалости. В прикладном бою нет правил. Есть только одна цель — выбить угрозу за одну-две секунды. Рвите уши, выдавливайте глаза, ломайте колени, бейте в уды, рвите кадыки. Ваша задача — не победить в турнире, ваша задача — чтобы тот, кто достал нож, сдох на месте от болевого шока или потери крови. Поняли⁈
— Поняли, батюшка, — прохрипел Корней.
— Теперь второе. Работа личной охраны. — Я бросил деревянный нож на землю. — Забудьте то, как охраняли государей раньше. Вы идете вокруг меня толпой и пялитесь мне в затылок. Зачем⁈ Что вы там не видели⁈
— Так ведь… блюдем, Ваше Величество.
— Блюсти надо не меня! Я не хрустальная ваза, сам за себя постою! — Я выстроил их на опилках. — Становитесь. Вы четверо — по углам. Ты, Степан — впереди, ты, Федор — сзади. Вы двое — по бокам. Корней — ты моя тень, идешь в шаге от меня справа.
Я встал в центр этого живого квадрата.
— Это называется «ромб». Запомните это слово. Каждый из вас смотрит только свое. Степан смотрит вперед. Федор оборачивается назад. Боковые секут толпу по флангам. Вы ищете глазами людей, которые прячут руки под плащом. Людей, которые проталкиваются сквозь толпу. Тех, у кого безумный взгляд.
Я положил руку на плечо Чеботарю.
— И самое главное. Третье правило. Корней, если из толпы выскочит человек с пистолем или бомбой… Что ты сделаешь?
— Заслоню тебя грудью, государь! Зарублю супостата! — горячо выпалил ветеран.
— Дурак, — ласково сказал я. — Если ты кинешься рубить супостата, второй убийца, которого ты не заметил, спокойно застрелит меня. Твоя задача — не убивать. Твоя главная задача — закрыть меня, но быстро увести!
Я внезапно схватил Корнея за ворот и дернул на себя:
— Слушать мой приказ! В случае нападения вы забываете, что я царь, император и помазанник Божий! Вы не кланяетесь! Ты, Корней, обязан сбить меня с ног. Повалить в грязь. Накрыть своим телом, как и сделал это уже единожды. А остальные смыкают щиты и тащат меня в безопасное место. Заталкивают в карету, бросают за угол, кидают в канаву — плевать! Тело государя должно быть выведено с линии огня любой ценой. А уже потом достаете свои тесаки и режете всех подозрительных на ремни. Ясно?
Они молчали. Сбить царя с ног? Повалить в грязь? В их веке за такое сажали на кол.
— Я спрашиваю, ясно⁈ — мой рык заставил задрожать стекла.
— Так точно, Ваше Величество! — гаркнули шестеро луженых глоток.
— Вот нож. Смотрите, как его можно выбить, — я кивнул на короткую деревяшку в руках Корнея, которой он мне притворно угрожал, изображая уличного татя.
Едва он сделал осторожный выпад, я резко сместился с линии атаки, жестко перехватил его запястье, подбил плечом руку «нападающего» снизу вверх и с силой вывернул ее на излом. Корней глухо охнул и послушно осел на татами, выронив деревяшку.
Не сказать, чтобы рукопашный бой был прямо моей стихией. В прошлой жизни я увлекался им, свято полагая, что эти навыки сильно пригодятся мне на современной войне. И жестоко ошибался. Там — ни разу не пригодилось.
А вот здесь, в реалиях восемнадцатого века, где исход сражения часто решается лицом к лицу, рукопашный бой уступает по важности разве что умению виртуозно колоть штыком. Плотный контакт с противником здесь неизбежен, и пара нестандартных приемов может спасти жизнь.
— Всё, закончили, — тяжело дыша, скомандовал я ровно через полчаса после начала разминки. С меня градом лил пот. — Теперь самостоятельно отрабатываете связки ударов руками и ногами по мешкам. После чего всем умыться и составить порядок дежурств при мне.
Для меня на сегодня нагрузок было более чем достаточно. А вот этим парням, моим будущим универсальным бойцам, предстояло попотеть дольше.
Получив от меня утром базу по военно-прикладному бою, днем они переходили к куда более интенсивным тренировкам. Они не только до одурения закрепляли показанные мной связки, но и брали уроки у выписанного мной испанца — лучшего частного инструктора по фехтованию на шпагах во всем Петербурге. В свою личную