Наименования всех кораблей флота Федерации перед ним сменились. Отметку уничтоженного «Кракатау», теперь несомненно фальшивого, сменил собой «Ласкар». Сам же «Ласкар» обратился в «Инкауаси Сур». «Сан-Франциско» был цел и здоров, а вот прикидывающийся им «Катопах» не мог похвастаться тем же.
Это выглядело настолько глупо, что Говарду хотелось заорать от досады. Они так уцепились за данные их транспондеров, что даже не подумали о том, что данные могли быть подделаны. Даже то сообщение с ультиматумом, которое ранее прислал им Андерсон, вероятно, тоже предназначалось для того, чтобы убедить Говарда в том, на каком именно корабле он находится, хотя на самом деле погибший «Ласкар», изображавший из себя флагман, лишь использовался в качестве ретранслятора.
— Ловкий… трюк.
Эта фраза оказалась всем, что смог выдавить из себя Говард.
— Трюк? — Андерсон с лёгким удивлением поднял левую бровь. — Нисколько. Лишь военная хитрость, Говард. Но, уверяю вас, этот обман не стоил мне больших усилий. Особенно в свете того, как самонадеянно вы сами бросились в заранее приготовленную для вас ловушку.
Он знал. Он знал всё с самого начала. Говарду показалось, что от этой мысли по его телу пробежала волна холодного пота. Вся эта операция изначально была лишь ловушкой для него и его группы…
— И чего же вы хотите? — наконец смог произнести он, стараясь смотреть в экран твёрдым взглядом. — Хотите, чтобы я приказал своим людям сдаться?
— Сдаться? Нет. Совсем нет, Говард.
Андерсон наклонился чуть вперёд, не сводя своих холодных, безэмоциональных глаз с объектива камеры.
— Мне не нужны ни вы, ни ваш корабль, ни ваш флот в качестве пленных, Говард. Всё, что от меня требуется, будет достигнуто в течение нескольких часов.
Прервавшись на мгновение, он кивнул кому-то, кого Ди'Анджело увидеть никак не мог, и тотчас же по мостику «Возмездия» прокатился рёв тревожных сигналов.
— Сэр, они открыли огонь!
Но он и сам это уже видел. Тактическая проекция окрасилась алыми отметками стартующих ракет. Несколько сотен. И все они были нацелены на них. Это было прямое и недвусмысленное заявление.
Это была казнь.
— Я убью вас, Говард, — с безразличием проговорил Андерсон, не сводя с Ди'Анджело своих холодных глаз. — Я уничтожу ваш корабль. А в течение часа мои силы добьют ваш спасающийся бегством флот. Ни один из ваших кораблей не покинет эту систему. А когда я сделаю это, я вернусь к Новому Роттердаму, заберу своих солдат и прикажу начать массированную планетарную бомбардировку, чтобы на этой планете не осталось ничего живого…
— Андерсон! Это безумие! Вы не можете нарушить Марсианский пакт!
— Могу, — спокойно ответил он. — Могу и сделаю. Эти люди предали Федерацию. Они напали на её солдат и открыто высказали неповиновение, отказавшись выполнять отданные им приказы. Это сугубо их выбор, Говард. Точно такой же, каким был ваш, когда вы пришли сюда за моей головой. Но можете не переживать. Последствий допущенной вами ошибки вы не увидите. Прощайте, Говард. Вы оказались слабым противником.
— Андерсон, стойте! Я…
Договорить он не успел. Экран потемнел, а на нём появилась лишь одинокая и издевательская надпись, гласящая о том, что сеанс связи завершён.
— Они отключились, адмирал, — проговорил кто-то из офицеров, что наблюдали за происходящим.
— Свяжитесь с ними! — рявкнул Говард. — Немедленно!
* * *
Флагман экспедиционного корпуса ФЗФ
Дредноут ФЗФ «Кракатау»
— Адмирал, они продолжают вызывать нас.
— Игнорируйте, — спокойно ответил Андерсон, лениво следя за тем, как иконки, обозначающие противокорабельные ракеты, постепенно сближались с отметкой искалеченного и более не представляющего никакой опасности монитора.
«Ласкар» уничтожен. С него спаслось не более пяти процентов экипажа. Остальные корабли, попавшие под огонь позитронных пушек монитора, тоже можно было списывать. Здесь у Андерсона не было ресурсов для полноценного ремонта кораблей такого класса.
Но в остальном всё было не так уж и плохо. Он при сравнительно небольших и приемлемых потерях нанёс своему врагу куда больший урон. Прямо сейчас «Олимп» и остальные дредноуты второй группы начали рассредоточение для преследования своей добычи. Конечно, кто-то сможет уйти, но это будут единицы.
Победу в войне нельзя достичь расстановкой флажков на карте галактики. Нельзя победить, символично поднимая свой флаг над каждой, самой захудалой планеткой Пиренейского сектора. Нет. Они смогут достичь победы лишь одним способом — планомерным уничтожением живой силы противника. Уничтожением его потенциала для ведения дальнейших боевых действий. Только так и никак иначе.
— Адмирал, сэр, разрешите задать вопрос.
Повернув голову в его сторону, Андерсон с интересом посмотрел на стоящего рядом с креслом офицера.
— Спрашивайте, Арнольд, — спокойно разрешил он. — Что вас интересует?
— То, что вы говорили о Новом Роттердаме и дальнейших действиях…
— Что конкретно вас интересует, Арнольд? — перебил его адмирал, и в его голосе появились раздражённые нотки.
— Планетарная бомбардировка, сэр. Это не было в планах…
— Планы изменились.
— Сэр, это прямое нарушение Марсианского пакта. Адмирал, я хочу напомнить вам…
Начальник адмиральского штаба резко замолчал, когда Андерсон поднялся со своего кресла. Чернокожий адмирал повернулся к своему подчинённому и смерил его таким взглядом, что тому захотелось оказаться в этот момент где угодно, но только не здесь.
— Идёт война, Арнольд, — негромко проговорил Антон. — Эти люди подняли восстание против законного и избранного правительства. Против своего государства. Они взяли в руки оружие и пустили его в ход ради своих целей и идеалов, какими бы жалкими и надуманными они ни были.
Прочистив горло от вставшего в нём кома, Арнольд прокашлялся.
— Сэр, я понимаю всю тяжесть того, что они сделали, но это не выход…
— Отнюдь, Арнольд. Это единственно верный выход. Более того, это единственный способ сломить нашего противника.
— Сломить? Адмирал, мне кажется, что я не совсем понимаю…
— Видите ли, Арнольд, нельзя просто так взять и сломать человека. Эти люди пошли на предательство, руководствуясь своими «принципами» и наивными мечтами. И потому мы будем вести себя с ними соответственно. Мы покажем им, насколько глупое и бесперспективное решение они приняли, решив предать Землю и Федерацию. Мы уничтожим их жалкие моральные ориентиры. Мы растопчем их наивные представления о чести, которой они не достойны. Мы покажем им, что будем их убивать. Убивать за то, что они пошли против нас. И мы будем делать это максимально эффективным образом. Никаких иллюзий о том, что убивать нужно «правильно». Мы будем теми, кто разрушит эти иллюзии с особой жестокостью. Не будет раненых. Не будет сожалений по погибшим. Вероломство не заслуживает покоя. Мы станем для них тем самым монстром, которого они сами заслужили своим грехом.
Он говорил негромко, почти тихо.