В первых рядах я приметил Михаила. Вот он мне сейчас точно пригодится. Хочу понимать дословно, о чем будут говорить Лян и Сян, когда встретятся лицо к лицу.
Лян и Сян… Прямо как Биба и Боба.
Полицейские замерли, наставив ружья на моих людей. В их сторону двинулся Петр Селиванов.
— Что происходит, господа? — Начал управляющий заготовленную речь.
Однако вместе ответа получил нечто более неприятное. Рослый китайский сержант шагнул вперед, а затем со всей силы впечатал приклад ружья прямо Селиванову в живот. Петр громко охнул, сложился пополам и осел на землю.
Тут же полицейские расступились, из-за их не очень широких спин вышел человек, который с первого взгляда мне не понравился.
Походка у него была вальяжная, хозяйская. Физиономия такая довольная, что руки зачесались стереть с нее нагловатую ухмылочку. В довесок имелась щегольская, явно узковатая в плечах шинель, и начищенные до зеркального блеска сапоги.
— Ой-вей… — очень натурально удивился ростовщик, — Это же капитан Лян, начальник сыскного отдела. Зачем он здесь?
Прекрасно! Значит жадный господин решил принять личное участие в обыске. Побоялся, вдруг кто-нибудь из подчиненных умыкнет немного золотишка. Так даже лучше.
Мы с Соломоном и Дин Сяном стояли у приоткрытых дверей цеха, наблюдая за происходящим. Я не торопился выходить на свет и обозначать свое присутствие не просто так. Зачем портить прекрасный момент? Пусть Лян посильнее увязнет в собственном дерьме. Пусть превысит все возможные полномочия и совершит максимум необдуманных действий.
Петр тихо выругался сквозь стиснутые зубы, тяжело поднялся на ноги. Он все еще держался за ушибленный живот, но при этом смотрел на незваных гостей с тяжелой, мрачной решимостью.
Лян брезгливо скривился, сделал шаг вперед и резким, театральным жестом наставил ствол зажатого в руке «Маузера» прямо в грудь управляющему.
— Где этот лусский сенок⁈ — визгливо рявкнул капитан с очень выраженным акцентом. Его взгляд скользнул по толпе.
— По-моему, он обозвал вас щенком, князь… — тихо высказался Соломон. Но не настолько тихо, чтоб его слов не услышал стоящий рядом Дин Сян.
Сановник, кстати, пребывал в состоянии, очень похожем на шок. Он тяжело дышал и очень сильно напоминал паровой котел, у которого заклинило стравливающий клапан. Его круглая, сытая физиономия пошла некрасивыми красными пятнами.
С точки зрения Дин Сяна происходило нечто немыслимое. Какая-то мелкая сыскная вошь, командующая взводом оборванцев в мышиных шинелях, посмела вышибить ворота на предприятии, которое чинуша уже мысленно обозначил для себя курочкой, несущей золотые яички. Несущей не куда-нибудь, а ему, Дин Сяну в карман. Для китайского сановника это был плевок прямо в его породистую, откормленную физиономию.
— Вы плятать золото! Вы плятать олужие! Спионы!
Капитан Лян, как и большинство китайцев, не выговаривал букву «р» и шипящие. Вместо угрожающей, воинственной речи у него получался какой-то детский лепет. Хоть бы не рассмеяться, когда окажусь рядом с ним.
Я обернулся к Дин Сяну, развел руками.
— Ничего не понимаю! Это какая-то ошибка.
Мой голос звучал максимально искренне. Сам поверил в то, что говорю.
Соломон Маркович тяжело, по-стариковски вздохнул, поправляя воротник шубы.
— Ой, какой хороший вечер испортили… — меланхолично пробормотал он, — Полагаю, господин Лян прознал о планах князя и решил поиметь немного прибыли, совершенно не догадываясь, чьи интересы затронет столь необдуманный поступок.
Услышав о возможной конкуренции, Дин Сян окончательно пришел в бешенство. Он запыхтел еще громче, его буквально начало трясти от ярости.
Сановник резко дернул ворот своего дорогого пальто, словно ему вдруг стало невыносимо жарко, и сорвался с места. Он пер прямо на распинающегося Ляна, как тяжелый бронепоезд, у которого отказали тормоза. Снег под его ботинками хрустел так злобно, будто чиновник топал не по двору лесопилки, а подошвами своих ботинок ломал кости начальнику сыскного отдела.
Мы с Соломоном заговорщицки переглянулись и скромненько засеменили следом. Я мгновенно стер с лица довольную ухмылку. Вместо этого натянул маску глубочайшей тревоги и оскорбленной невинности. Старый ростовщик тоже не отставал в актерском мастерстве. Он горестно вздыхал, что-то бубнил под нос, всем своим видом напоминая несчастного агнца, которого вот-вот отведут на заклание.
Со стороны мы, должно быть, смотрелись просто идеально — два несчастных, затравленных коммерсанта, пугливо прячущихся за широкой спиной своего могучего покровителя, который вышел лично карать наглых полицейских.
Капитан Лян тем временем продолжал бесноваться. Он еще не видел, как в его сторону движется пыхтящий, озверевший сановник. А вот некоторые из моих людей наше появление заметили. В частности Михаил. Он тут же отделился от основной толпы и тактично пристроился за моей спиной.
— Павел, думаю, вам сейчас понадобятся мои услуги, — шепнул грузинский аристократ.
Я молча кивнул.
Дин Сян буквально распихал локтями тех, кто стоял в первых рядах и вышел к капитану Ляну.
Начальник сыскного отдела в этот момент как раз пребывал на пике своего величия, упивался властью. Он даже попытался замахнуться, чтобы ударить «Маузером» Селиванова по лицу. Попутно орал про какие-то рудники и казематы. Его глаза светились неподдельным счастьем — человек искренне верил, что поймал удачу за хвост.
Я прямо заволновался. Если китайский идиот тронет Петра, боюсь, управляющий, забыв о моем наказе, расквасит ему рожу.
И тут перед капитаном появился взбешенный до крайней степени Дин Сян.
Реакция Ляна была мощной. Он буквально подавился собственным криком и слюной. По-настоящему. Захлебнулся, захрипел, попытался откашляться. Тут же вспомнил, что кашлять в лицо главе коммерческого управления КВЖД, да еще и близкому соратнику маршала Цзолиня — плохая примета, и попытался втянуть все, что встало поперек горла, в себя. В итоге, физиономия Ляна не просто побледнела, она стала нежно-фиолетовой. Глаза налились кровью и полезли на лоб. Я всерьез забеспокоился, как бы начальник сыскного отдела не отдал концы.
Дин Сян сделал еще два шага к капитану. Тот, наконец, судорожно сглотнул и смог вздохнуть. Его лицо вроде бы обрело нормальный цвет. Под тяжелым, испепеляющим взглядом сановника капитан начал приседать, пока его колени не подогнулись окончательно, и он не рухнул прямо в истоптанный снег. «Маузер» выпал из ослабевшей руки китайца, сиротливо звякнул о мерзлую землю.
— Ни сян и чжи фэнгоу! — брезгливо выплюнул глава коммерческого управления, возвышаясь над коленопреклоненным начальником сыска. — Во хэ ча дэ шиху, шуй жан ни цзиньлай дэ⁈
Михаил, стоящий за моим плечом, тут же зашептал с дикторской четкостью:
— Ты подобен бешеной собаке! Кто позволил тебе врываться сюда в то время, когда я