Блаун сокрушенно покачал головой, но взгляд его при этом оставался цепким. Он явно прикидывал, насколько тяжелым может быть бремя. Буквально. В килограммах.
— Ой, я вас умоляю, — вздохнул ростовщик. — Такая печальная история, шо хочется плакать. Ваша матушка, да будет земля ей пухом, была просто святой женщиной. Такую предусмотрительность даже у моих родственников в Одессе не всегда встретишь. А уж они, поверьте, бывают очень предусмотрительными.
Старый лис осторожно, кончиками пальцев, пододвинул слиток к себе ближе.
— И всё же, князь… Для моего спокойствия. Сколько ещё таких «памятных подарков» хранит ваша сиротская душа? Мы же партнёры. Мне нужно понимать масштаб… грядущего счастья.
Я сделал вид, что задумался. Побарабанил пальцами по столу, глядя в окно.
— Ну… честно говоря… — я замялся, делая вид, будто вспоминаю точную цифру. — Имеется ещё десяток подобных штук. Плюс-минус одна. Матушка не любила нечетные числа.
Соломон замер. Его кадык нервно дернулся. Десять слитков. Плюс тот, что уже у Сяна. Это же… Это же целое состояние! На такие деньги можно не просто заводик открыть, а скупить половину Пристани вместе с рикшами и полицейской управой.
— Десять⁈ — шепотом переспросил Блаун. Его голос на мгновение потерял всю свою ироничность. — Павел Александрович, вы… вы понимаете, шо вы сейчас сказали? Ваша матушка, оказывается, была не просто предусмотрительной женщиной. Она была настоящим интендантом генерального штаба! Просто… я не понимаю тогда, зачем вам я в качестве партнера… Хотя, нет! Понимаю. Вам было бы сложно решать некоторые вопросы, да еще имея такое приданное за душой. Хорошо. Я вас понял.
Ростовщик судорожно вытер лоб платком. На его лице отразилась такая сложная гамма чувств, что я едва не рассмеялся. Жадность, страх, восторг и глубочайшее уважение к наследству рвали душу старого лиса на куски.
— Десять штук… Ой вей… И вы всё это время молчали? Вы ходили по моей лавке с таким лицом, будто у вас в кармане только пара медных грошей на калач!
— Деньги любят тишину, Соломон Маркович. Вы же сами меня этому учили, — я подался вперед, — К делу. Мне не улыбается каждый раз бегать по городу с портфелем золота. Это опасно для моего здоровья и вредно для вашей репутации. Каждый такой выход — лишний риск. Нужна наличность. Много наличности. Японские иены, доллары, фунты — всё, что имеет твердый курс.
Придвинул слиток еще ближе к Блауну.
— Возьмите эти десять штук в работу. Сразу все. Нам предстоят траты. Закупки, взятки, зарплаты. Сделайте так, чтобы это золото растворилось в ваших закромах, а в мои карманы легли деньги. Процент за помощь обсудим, но не вздумайте наглеть. Помните про нашу общую цель.
Соломон долго молчал, гипнотизируя золото.
— Десять слитков… — пробормотал он. — Ладно, князь. Ваша матушка была бы вами довольна. Такой оборот… Я найду нужных людей. Всё сделаем красиво. Но учтите, подобные обмены за один день не делаются. Будем выводить частями, через разных ювелиров и подставные конторы. Подготовьте наследство, позже сообщу когда и куда его надо привезти.
— Вот и договорились, — я поднялся. — Жду первую партию наличности конкретно за этот слиток завтра к вечеру. А теперь давайте еще раз пробежимся по списку закупок.
Минут через двадцать все наши дела были окончательно завершены и я вышел в торговый зал. Тимофей, заметив озадаченного Соломона, который топал вслед за мной, тут же отскочил от Рахиль, едва не сбив стойку с часами.
— Едем, Тимоха, — скомандовал я. — Дел невпроворот. Расслабляться сейчас точно некогда.
Вахмистр шустро метнулся к шинели, висевшей у входа, натянул ее и распахнул передо мной дверь. Дел и правда было просто до хрена. Особенно с чертовыми красными папками. Чую шкурой, там скрыто что-то очень важное.
Глава 11
На лесопилку мы вернулись аккурат к обеду. Погода окончательно испортилась. Разыгралась метель. После поездки к Соломону я замёрз как собака на этом чёртовом Маньчжурском ветру. Интересно, неужели тут и летом так же погано? Впрочем, до лета еще надо дожить. Пока что есть насущные проблемы, надо думать о них.
Мы с Тимофеем выбрались из пролетки и прямой наводкой двинули к столовой. Помимо проклятого ветра меня еще мучал голод. Так-то с самого утра во рту не было маковой росинки. С этой суетой и колготой напрочь забываю о нормальном режиме. А он мне, как ни крути, нужен. Тельце досталось не сильно крепкое.
О! Кстати! Я дернул Тимоху за рукав.
— Послушай, друг мой любезный, а ты, смотрю, начал наших парней гонять, готовить их к рукопашной.
— Есть такое, ваше сиятельство, — согласился вахмистр, — Так дело необходимое. Размахивать «Маузером» или «Наганом» каждый горазд. Только не всегда это помогает. А тут они хотя бы какого-никакого опыта наберутся. У некоторых дури немеряно, а понимания, куда эту дурь применить — не имеется.
— Отлично. Меня тоже будешь тренировать.
Вахмистр от неожиданности моего заявления споткнулся на ходу. Замер. Вытаращился ошарашенным взглядом.
— Да как же, Павел Саныч? Я вам в прошлом столько раз предлагал. И батюшка ваш тоже такое желание имел. А вы ни в какую. Все твердили, что негоже вопросы решать кулаками. С любым человеком можно договориться. А батюшка еще, главное, вас потом подначивал. Спрашивал, как вы в бою с врагом договоры вести будете. За чашкой чая или с бокалом вина. Вы злились страшно на его такие слова.
— Раньше? — Я тоже остановился, посмотрел на казака, — Раньше я, Тимоха, дураком был неумным. Многого не понимал. И батюшку зря не слушал. Теперь осознал. Так что имей в виду, надо тебе своего князя до ума довести. Сделать его крепким да закаленным. Понял?
Вахмистр заверил меня, что с огромным удовольствием займется столь важным делом. Честно говоря, фанатичный блеск, появившийся в глазах пластуна, даже немного настораживал. Как бы он не решил из моей скромной по физическим данным персоны терминатора слепить за неделю. С Тимохи станется. А я сдохну от перегрузки.
Мы вошли в столовую, аккуратно повесили одежду у входа, заняли места за своим столом. Поздоровались с присутствующими, кто тоже пришел на обед.
Для меня и моих