Красный только кивнул, подтверждая мои слова. Вот и славно, если игровой разум думает так же, значит, моя догадка верна.
— Раздувай пламя в горне, сейчас мы с тобой начнём творить искусство!
Опять с каким-то первобытным страхом на меня посмотрел Кузнец, после чего начал работать мехами. Жар от горна сразу стал нагревать всё вокруг, ещё сильнее осушая воздух, но при этом вызывая приятную ностальгию. Вот бы в баньку сейчас! Стоп! А что мне мешает позже, на втором уровне, сделать баню⁈ Решено! За сим бане быть!
Когда пламя, как мне казалось, было уже достаточно хорошим, я взял два слитка и закинул их туда. Наблюдая за тем, как они краснеют, я схватил щипцы, а молот всучил Кузнецу. Пускай поработает молотобойцем, полезно, реализует свой физический потенциал.
Выхватив первый слиток, я начал его крутить в разные стороны, а Кузнец тем временем по нему стучал, сплющивая его. Процесс был приятный, ибо не всегда увидишь, как что-то в твоих руках приобретает нужную форму.
За временем следить смысла не было, так что мы просто продолжали работать. Когда стержень, над которым мы трудились, оказался готов, я опустил его в резервуар с водой, чтобы остыл. Потом снова его раскалил, снова несколько ударов по нему, снова охлаждение. Несколько таких циклов придали металлу несколько иные свойства, чем были заложены в него изначально. Он стал как минимум прочнее, самое то для стержня.
Дальше достал ещё один слиток, начали его просто плющить. Иногда приходилось менять направление ударов самому, ибо, как мне казалось, в некоторых местах заготовка меча была кривоватой. Наконец, лист принял нужные мне очертания, однако оказался несколько шире ранее запланированных размеров. Тогда я вложил стержень так, чтобы он с одной стороны несколько выступал, а с другой стороны на такое же расстояние отступал от края.
Пока лист был ещё горячим и податливым, я начал его сворачивать вокруг стержня, после чего эту пока ещё нелепую конструкцию снова поместил в горн, чтобы раскалить докрасна. Металл сейчас не должен был перемешаться из-за разной кристаллической решетки, но при этом из-за высоких температур должен был «свариться», неким образом склеиться между собой.
Достав щипцами горящую белым пламенем заготовку, я снова начал её крутить, а Кузнец тем временем методично бил по ней. Иногда приходилось притормаживать Кузнеца, ибо он входил в некий раж и не замечал, что начинает творить что-то несусветное. То мимо ударит, то ударит туда, куда ему не следовало бить. В общем, чересчур увлекался.
Через некоторое время, когда клинок был почти сформирован, я начал задумываться: а как сделать так, чтобы придать более ровную форму мечу? Правильно! Сначала нужен молоток поменьше, а не вот эта вот громадина, которую и двумя руками сложно удержать, а во-вторых, нужен точильный станок.
— Кузнец! — крикнул я с максимально серьезным видом. — Мы с тобой облажались!
— Мастер? — спросил он у меня, приподняв то место, где у человека должна быть бровь. — Что-то не так?
— Нам нужен молоток поменьше! — ударил я кулаком по наковальне, после чего зашипел от боли.
— Ты знаешь мой родной язык⁈ — то ли от страха, то ли от удивления отпрыгнул от меня красный ящер, тыча в меня своим когтистым пальцем. — Откуда⁈
— О-хо-хо-хо! — сделал я хитрое лицо, смотря на красного исподлобья. — Ты обо мне ещё многого не знаешь! Но не суть! Надо быстро сделать молот! Твоя задача сейчас — закалять сталь, перекидывая меч то в горн, иногда разогревая его, то в воду. Понятно?
Кивок. А они мне нравятся. Немногословны и весьма исполнительны! Или это просто потому, что они ещё не взрослые и им всё интересно? Хмм… Как теория — сойдёт, но нужно будет подтвердить это на практике. Либо просто в подчинённых сразу заложена программа повиновения…
Всё же смысл копаться в особенностях игры, если я не знаю, какая основа в неё заложена? В любом случае, если железо работает, как говорил мне отец в детстве, не фиг туда совать руки. Работает — не трогай! Так что ну и фиг с особенностями системы взаимоотношений с подчинёнными — подчиняются, выполняют команды, уже хорошо.
Взяв очередной слиток, я закинул его в горн и уже сам начал раздувать пламя. Не знаю почему, но создать молот мне хотелось самому, вот что-то подсказывало, что именно надо сделать всё самому, чтобы даже Кузнец мне не помогал. Пускай закаляет меч, может, долгое время в пламени придаст металлу какие-нибудь свойства интересные.
Когда заготовка буквально засияла белизной, я выхватил из рук Кузнеца щипцы и вытащил её на наковальню. Попытавшись поднять молот, понял, что поднять его могу, а вот работать им нормально не выйдет.
Быстро метнувшись на кухню, я с некоторым отвращением съел ещё кусок мяса, но, что меня сильно удивило, остывшим он мне показался в разы вкуснее. Игровые особенности порой поражают, но приятно удивляют. Проследив, чтобы баф появился, взглянул на него повнимательнее.
— Да ну на фиг? Серьёзно? Просто из-за того, что мясо остыло? — вслух спросил я у пустоты.
Теперь прирост характеристик составлял не пятьдесят процентов, а целых семьдесят пять, что делало меня каким-то суперменом на моём уровне развития. Интересно, а щелбаном я сколько здоровья сносить буду? Надо будет ради забавы как-нибудь проверить!
Вернувшись в кузницу, я схватил молот одной рукой и спокойно помахал им в разные стороны. А ничего себе такой эффект, мне нравится! Вот бы и в жизни было так: съел чудо-мясо — держи больше силы, съел чудо-травку — вот тебе море воображения для творения всякой всячины. Хотя чудо-травка есть, запрещённая законом. Не пробовал и не советую.
Что там я хотел сделать? Ах да, точно, молот поменьше! Прежде чем сделать сам молот, надо сделать для него рукоять, значит, снова надо крутить в руках кусок металла, делая из него стержень.
Снова пошла методичная работа, снова звук удара отдавался в моих ушах, ну и временами печальные вздохи Кузнеца, у которого я отнял щипцы, чтобы перекладывать в разные стороны слиток, постепенно принимающий нужную мне форму.
Когда стержень был готов, он также прошёл через циклы нагревания и охлаждения, чтобы стать прочнее. Приятно было наблюдать, как круглый стержень сначала нагревался с краев, а потом начинал пылать изнутри. А потом, словно это была песня для моих ушей, звук шипящей воды наполнял пространство вокруг, когда стержень опускался в воду.
После десяти циклов закалки, которые могли оказаться лишними, я оставил стержень в воде, после