Вера в защитную, спасительную и продуцирующую магию амулетов имеет не просто многовековую, а многотысячную историю, свойственна всем без исключения национальным культурам и сохраняется у большинства людей на планете даже в XXI веке. Правда, теперь их функцию выполняют разнообразные предметные реалии — специальные и нет, часть из которых весьма обильно тиражируется. Некоторые предметы наделяются свойством амулета в силу исторической традиции, а также по наследству, по слухам или благодаря убежденной вере конкретного индивидуума, приписывающего им чудодейственную силу в связи с определенными жизненными обстоятельствами. Это может быть украшение, например кольцо, перстень, медальон, браслет (та же плетеная «фенечка»), фигурная подвеска, заколка, гребень, реплики древних амулетов, найденных при археологических раскопках, или любая старинная вещь небольших или миниатюрных размеров, монета, предмет религиозного культа (в частности, нательный крест или маленькая путевая иконка-складень, подвесная иконка в автомашине и т. п.), знаки тематической атрибутики и, наконец, используемые участниками военных действий ладанки, пули и осколки снаряда, подвешенные на отдельных шейных цепочках, веревочках или кожаных шнурках.
Со временем произошло переложение магических свойств с одних предметов / вещей на другие, что отразило смену основных религиозных представлений — от языческих к христианским при сохранении сути тематико-мифологических направлений.
Копоушка (иначе — уховертка) предназначалась для очищения ушей от скопившейся серы, но как амулет охраняла от проникновения злых духов в тело человека через уши. Кстати, устойчивая примета, что никто не должен видеть, «как уши будешь чистить, а то влетит» [1], зафиксирована в старинных суздальских селах Весь, Кидекша, Абакумлево, Мордыш и других, расположенных рядом с местами древних селищ, городищ или курганных могильников. Среди жителей Суздальского ополья в XX веке бытовало поверье о возможном «влетании» в ухо злых духов, непосредственно связанных с миром мертвецов, особенно при посещении человеком кладбища в неразрешенные дни. Чтобы уберечься от злых сил, следовало затыкать уши мизинцами рук, тряпочками или специальными «палочками с проворотом». Неразрешенными, то есть запрещенными для посещения кладбища, днями были дни менструаций для женщин, а также дни, не связанные с какими-либо запланированными похоронами или регламентированными христианской традицией поводами для посещения могил умерших родственников: в родительские субботы, на Пасху, в Троицу, в Духов день и т. п. Если человек все же отправлялся на кладбище в плохие дни, необходимо было иметь при себе связку ключей, которую следовало встряхивать с целью отогнать нечистую силу. Впрочем, звон или хотя бы погромыхивание ключей, по убеждению суздальцев, в любом случае имели отпугивающий эффект [2].
Ох, вот подступит… Как мама там? Надо к маме [на могилу] сходить, так день не тот. Никак нельзя. Плохой день, неразрешенный. Ну так раньше говорили, что «неразрешенный». Как тут быть? Вот берешь ключей каких, чесночину в карман, и чтоб до полудня. Это хорошее время. И мама, была живая, так это говорила, чтоб в неразрешенный день обязательно до полудня на кладбище. Ключи теребишь, теребишь. От них шум, так мертвецы боятся этого. Я сенокосила, а чо-то подступило. Тоска ли там, не знаю, и как-то меня потянуло это — сходить к маме. Пошла я [на кладбище] до полудня, часов в 11. Токо у могилки присела, говорю: «Мама, вот пришла я к тебе…», а тут чо-то шур-шур, шур-шур. Как ворочается кто. Я испужалася, ключи вытащила и как колокольцами дзинь-дзинь-дзинь, дзинь-дзинь-дзинь… Да… Ключами-то трясу и сама вся трясусь от страха. А кричать-то на кладбище нельзя… Бабы мне после сказали: «Так была бы без ключей, тебя бы мертвец забрал» [3].
Копоушки, найденные при археологических раскопках в Суздальском ополье, представляют собой небольшие костяные или железные, бронзовые, из медного сплава палочки с маленькой круглой выемкой на нижнем конце, напоминающей миниатюрный черпачок-ложечку. Длина их в среднем от 4 до 9 см. Одна из наиболее интересных находок («идольчик»), характеризующих мифологические представления средневековых жителей Суздаля, — «литая бронзовая объемная фигурка с двусторонним изображением мужчины в полный рост» [4]. Предположительно, фигурка представляла собой завершение черенка подвесной ложечки или копоушки (точно определить пока не удалось). На голове имеется дырочка — ушко-петля для подвешивания на цепочке или шнурке. Такие антропоморфные навершия связывают с изображением одного из божеств религиозного пантеона средневековых жителей всей Северо-Восточной Руси, возможно отражающих еще более древние мифологические верования аборигенного населения или первопоселенцев из мерянских и славянских племен.
Любопытна одежда суздальского «идольчика» — длинная мужская рубаха, присборенная на поясе. Такие одежды свободного покроя были характерны для славян средневекового периода. Особого внимания заслуживает рисунок на рубахе фигурки, который представляет собой в верхней части косые линии вдоль рукавов и туловища — возможную вышивку или специальную прошивку складок. Известный археолог, исследователь и реконструктор исторической одежды Мария Андреевна Сабурова, долгое время работавшая в Суздале, в личной беседе высказала интересную мысль о символическом значении направления линий такой вышивки для человека средневековой Руси и, в частности, относительно суздальской фигурки: «Косые линии очень символичны. По линиям глаз скользит сверху вниз и в стороны. Недобрый взгляд скатывается, не задерживается, и тем самым никакая порча не задерживается, тоже скатывается, скользит, идет прочь».
В старинных формулах суздальских заговоров местного населения встречается рекомендация об отводе порчи при помощи манипуляций руками по косой, то есть по диагонали от объекта заговора. Повсеместно (общерусская традиция) при непосредственном заговаривании от болезни, недуга, неудачи и тому подобного порча снимается еще и добавочным ритуальным действием: недуг как будто захватывается рукой или руками и сбрасывается / отбрасывается резким движением вниз. Жительница села Кидекша, одного из древнейших суздальских поселений, Анна Степановна Куклева объясняла, что «порча должна уходить прочь», а когда сама заговаривала вслух легким шепотком, то, кроме сопровождающих заговор действий, произносила с сильной экспрессией обращенные к природным стихиям слова в повелительном тоне: «Иди прочь, иди в ночь, иди на ветер, иди в огонь. Ветер, развей. Огонь, сожги. Боль (порча) с рабы Божией Анны прочь уходи».
Сохранившееся вплоть до XXI века суздальское поверье об ушных «палочках с проворотом» содержит свидетельство о том, что палочка, в отличие от средневековых медных или костяных копоушек, была древесной и вырезалась из дуба или осины. Дуб всегда символизировал крепость и силу, что, соответственно, проецировалось на владельца, а осина считалась оберегом и средством противодействия нечистой силе. Двойную функциональную нагрузку — утилитарную и магическую — несла и металлическая английская булавка, часть которой, скрученную пружинным колечком, старожилы Кидекши еще совсем