Принесение в жертву священного животного или иногда человека было распространено во всем мире, у всех народов. У славянских племен священными являлись петух и конь. Их приносили в жертву при сооружении жилых домов, укреплений и общественных зданий, чтобы охранить обитателей постройки от злых духов и обеспечить прочность здания [7].
Следы «строительных жертв» в Суздале были обнаружены в историческом центре города. Место, куда помещалась жертва или часть жертвенного животного (здесь: конская голова или нижняя челюсть), представляло важную точку конструктивной части жилой постройки — под угол (углы) дома или дверной проем, то есть порог. Так закрывался вход в дом от проникновения злых духов, потому что и угол, и порог являлись сакральными местами жилого помещения.
Несомненно, в свое время жертвоприношение обставлялось определенной обрядовой церемонией. Рядом с черепом коня обнаружили керамический горшок с остатками ритуальной пищи, что явно свидетельствует о проводимой при обряде тризне.
Скорее всего, обряд «строительной жертвы» в Суздале и, вероятно, в Суздальском ополье, как и во всем Волго-Окском междуречье, был хорошо развит с древних времен, но уже к XIII–XIV векам под все возрастающим влиянием христианизации Северо-Восточной Руси традиция приносить в жертву коня практически сошла на нет. Во всяком случае, в Суздале археологами не зафиксированы подобные находки в слоях XIII–XIV веков. Однако не будем забывать, что это время монголо-татарского ига. Очевидно, отсутствие находок «строительной жертвы» в указанный период можно аргументировать опустошением Суздальской земли в результате разорительных набегов вражеских орд, после которых конь или лошадь в хозяйстве ценились буквально на вес золота. И тем не менее говорить о полном исчезновении обряда «строительной жертвы» в суздальских селах и деревнях более позднего времени было бы опрометчиво, поскольку фольклорные свидетельства, зафиксированные в конце 1990-х, отсылают к цепочке рассказов представителей старшего поколения («дедка рассказывал, а ему — его отец»), к XVII–XVIII векам, и подтверждают факт замены объекта «строительной жертвы» (вместо коня — петух) при постройке (закладке) не только жилого дома или переносе старого, например из другого села на новое место, но и при возведении мельницы, общественного здания и даже культового религиозного сооружения (церкви, часовни, колокольни). Произошла переориентация выбора объекта жертвоприношения, вследствие чего трансформировалась сама предметность «строительной жертвы» (не животное, а вещь), и в дальнейшем в основном использовались серебряные деньги, горсть зерна и очень редко — петух или его голова и лапки.
Современному молодому человеку трудно понять, что петух и курица, уж если они водились в бедном крестьянском хозяйстве, не говоря о крепостных крестьянах и их скудном быте, считались большим богатством. Их ценили, берегли, и ритуальные жертвоприношения при укоренившихся мифологических пережитках язычества были не каждому по карману даже в начале XX века.
Отголоски обряда видоизмененной «строительной жертвы» сохранялись в широко распространенном обычае класть деньги (кто мог — серебряную монету или несколько медных, чаще всего достоинством в гривенник) под фундамент дома и относились к концу XIX — началу XX века. По представлениям местного населения, это обеспечивало, кроме защиты от стихийных бедствий и пожара, спокойное проживание в новом доме без каких-либо козней злых духов, оборотней и людей-колдунов [8]. Обычай класть металлические деньги в основание дома активно бытовал в Суздале и его окрестностях до начала XXI века. Еще в 1950-е годы в селах Кибол, Янёво, Весь сохранялся обычай закладывать под порог дома мешочки с копейками.
Об использовании в качестве жертвоприношения головы и лапок петуха следует сказать отдельно. Как-то в одном суздальском селе при разборе развалившегося столетнего дома хозяева обнаружили под углом с фасадной стороны птичьи косточки от лапок и череп, по которому определили петуха. Будучи уверены в «полезности» некогда совершенной ритуальной дани, хозяева сами последовали этому примеру. В другом селе, следуя старинному местному поверью «петух под углом — дом без чертей», схоронили под левым от входа углом дома петушиную голову.
Петух в традиционной культуре воспринимался как носитель апотропеической, то есть оберегающей, защитной, спасительной, магии, ему отводилась роль антагониста нечистой силы. Жители, прибегнувшие к обряду «строительной жертвы» в середине 1930-х и начале 1960-х, воспринимали древние традиции одинаково серьезно и, по их признанию, выполняли всё при соблюдении соответствующих правил. Записанный в 1991 году в Суздальском районе наиболее полный рассказ о ритуале закапывания «петушиных частей» под угол строящегося дома подтверждает длительное существование в местной традиции обряда принесения в жертву животного или птицы (в данном случае — петуха) при постройке сельского жилища и позволяет провести осторожную параллель с предполагаемой в древности церемонией жертвоприношения коня. Речь не о реконструкции, а о преемственности обрядовой традиции.
Чтобы дом простоял долго, ну лет сто, может, двести, закапывают мертвого петуха, не совсем, конечно, а петушиные части — голову и лапки. Вы не знали? А это старинные дела. Петух что? — орет громко, видит зорко. То же и в дому. Вот этот петух охраняет новый дом. Дом построили, а еще не живут. Надо войти в дом-то. Так вот, есть которы кошку первую в новый дом пускают. Так не надо того. Петуха под углом колдуны и нечистики боятся, в дом не пойдут — он их видит. Оне боятся, что заорет. Петух заорет — им конец. Петуха положила — иди первая смело, никто уж не тронет. <…> Не всякий петух годится. Сначала выбирают петушка. Чтоб красивый — перо и гребешок красивые. Ну, ясное дело, хвост. А когда своего нет, то покупают. Присматривают заранее, договариваются. <…> Петушка кормят получше: побольше зерна, воды ключевой, а не колодезной. Недельку где-то, а может, две. Закалывают после откорма. Топором рубят сразу голову и лапки. Потом готовят все что надо, моют чугунок, миску, топор, ложки. Хлеб пекут в тое же утро. Говорили, чтоб утренний хлеб. (Утренний хлеб — это чистый хлеб. У нас так говорили: чистый хлеб. И в Пасху надо, когда пекут, чтоб утренний.) Женщины делают утренний хлеб и готовят всё, а мужчины — кто петушка, а кто ямку под углом-то, где будет угол-то. Как срубят, их в одну миску. А тушку-то, как ощипают перо, потрошат, а уж после в чугунок и в печь. (Не дай бог, чтоб какая колдунья увидела — тогда