Сидела та Девочка в клетке на горе, в темнице своей тридцать лет и три года. И однажды зашла к ней в гости то ли цыганка, то ли психолог — не разберешь.
— Ты чего сидишь, милая? Пойди погуляй, погодка-то какая хорошая. Или бал благотворительный устрой. Школы нам в деревне не хватает. Поработала б пошла. Чего ты все в клетке своей да в клетке. Она уж, поди, и проржавела вся вконец.
— А правда, чего это я? — подумала Девочка. И так ей захотелось на свободу, жуть просто! И школу захотелось, и балы, и дышать полной грудью горным воздухом, коего у них там в избытке было. В клетке-то особо по траве росистой не побегаешь. Да и на директора школы она в таком виде мало похожа.
— Да я и ключ потеряла! — пригорюнилась Девочка. — И за дело сижу, не просто так.
— А кто посадил? — спросила Старуха, пожевывая пирог. — Сколько дали?
— Да кто-кто? Сама себя и посадила! — с гордостью отвечала Девочка.
— Так, может, сама и выпустить себя сможешь?
— Ой, точно, как же я сразу-то не подумала… А ведь виноватая я. Вдруг еще не отмотала свое?
— А долго сидишь? Апелляцию подавала?
— Долго, бабушка. Полжизни, наверное, может, даже больше.
— О-о-о, так ты свое уже отсидела, милая. Выходи давай.
Стала Девочка ключ искать. Куда подевала? Всю темницу перерыла — нет нигде.
— А это у тебя что на шее болтается? Не тяжело?
— Да я уже и привыкла. Ой, да это ж ключ мой! Нашелся. Ну все, я пошла?
Отворила со скрипом Девочка дверцу своей клетки, подошла к краю темницы, смотрит наружу: а там ров широченный. Через ров — мост подвесной, старый, шаткий-валкий, на ниточках держится.
— Боюсь, — говорит, — бабушка. А если оборвется, рухнет? И что меня там ждет на другой стороне?
— Так ты если еще тридцать лет будешь тут сидеть, никогда и не узнаешь, что там. Иди, кому говорю. А лучше беги: так надежнее.
Взяла Девочка из клетки свечу, чтобы путь осветить, и ступила на мост. Он, конечно, безбожно скрипел и шатался, мотался из стороны в сторону и норовил Девочку сбросить. Но она не отступалась. В последний раз посмотрела на свою темницу и пошла вперед мелкими шагами. Сначала медленно, медленно, а потом как побежит!
Перебежала на другую сторону, взглянула на свое прежнее место жительства и с радостью поняла: «Я это сделала! Свобода! Не вернусь ни за что и никогда». Поднесла свечу к ветхим канатам и подпалила мост, а с ним и темницу заодно. Сидит на краю рва, заревом любуется. Хорошо, принц в командировке был, а то пришлось бы объясняться, зачем ипотечную темницу огню предала. «Ничего, скажу потом, что утюг не выключила».
«Раз обратной дороги нет, пошла я», — подумала Девочка, обернулась и чуть в пропасть от удивления не свалилась. Перед ней был большой, нет, огромный прекрасный мир. И она побежала ему навстречу.
«И что я все эти годы в духоте сидела?» — подумала Девочка, чувствуя, как мокрая от росы трава щекочет ей пятки.
1. Может быть, так случилось, что вы тоже когда-то давным-давно посадили свою Девочку в темницу? За что вы так с ней?
2. Как выглядит ее темница? Из чего она сделана? Что она туда взяла с собой?
3. Сколько лет она уже провела в заточении?
4. Может быть, ее ключ тоже висит где-то на расстоянии вытянутой руки?
5. Если бы вы сейчас подожгли мост и не оглядывались — куда бы вы побежали?
Глава 30. Про хрустальную Девочку
Жила-была очень хрупкая Девочка. Тоненькая и невесомая, она практически не занимала места в пространстве. С самого детства Девочка хорошо и правильно питалась: соблюдала КБЖУ и не злоупотребляла глазированными сырками и коржиками во второй половине дня. Ложилась спать вовремя, соблюдала режим и вовремя сдавала анализы. Но регулярно и в самый неподходящий момент что-нибудь ломала (хотя для переломов, наверное, подходящих моментов и не бывает). Стоя в манеже на четвереньках, она умудрилась вывихнуть ключицу. Пока училась ползать, поставила такое количество синяков, что соседи чудом не вызвали опеку. Жизнь, как специально, ставила Девочке подножки, подкладывала непреодолимые препятствия и камни, обрушивала на нее тяжеленные обстоятельства. Но хрупкая Девочка не унывала. Ходила в синяках, ссадинах, с грустью в глазах и с гипсом на разных частях тела. Но продолжала идти вперед, несмотря ни на какие трудности.
Хрустальная Девочка изо всех сил пыталась быть осторожной. Но любой шаг вперед давался ей гораздо сложнее, чем всем остальным. Она спотыкалась на ровном месте, набивала шишки, разбивала коленки в кровь и примерно к середине пути очень устала.
— Ты ж моя хрупкая Девочка, — говорила ей мама, бережно обнимая перед сном. — Тебе всегда нужно быть очень осторожной.
Хрупкая Девочка изо всех сил старалась именно такой и быть. Она ходила очень медленно и всегда по протоптанным кем-то дорожкам. Никогда не лихачила и не гоняла на велосипеде, обгоняя ветер. Ни разу в жизни не играла в догонялки: вдруг упадешь! И не покоряла горные вершины: велик риск покалечиться, тьфу-тьфу-тьфу! Хрупкая Девочка никогда не прыгала на батуте, доставая макушкой пролетающие мимо самолеты. И никогда не играла в снежки. Она не каталась на санках с горы и не пробовала гонять на роликах. Она никогда не дралась подушками. И никогда не ссорилась по-настоящему. Хрупкая Девочка очень старалась быть очень и очень осторожной. Но жизнь такая опасная штука, и в ней что-нибудь все равно обязательно случается. Хочется тебе того или нет. Невозможно же все время оставаться взаперти!
Однажды хрупкая Девочка сидела на кухне, одной рукой одновременно помешивая сахар мельхиоровой ложечкой в стакане, отвечая на сообщение и почесывая бровь. Вторая рука непоколебимо лежала в гипсе на столе после очередного неудачного свидания. По телевизору целый и невредимый (по крайней мере, по пояс) диктор задорно поздравлял зрителей с очередной годовщиной полета Юрия Гагарина в безграничный космос. С экрана на Девочку смотрел прекрасный мужчина и очаровательно улыбался из-под опущенного забрала… гермошлема.
— Точно! Как я раньше не догадалась! Это именно то, что мне нужно! Больше никаких травм на ровном месте! Теперь хоть в космос! — Девочка вбила в навигатор «Магазин обмундирования для космонавтов», запрыгнула на костыли и лихо побежала вниз по лестнице, забыв про все меры предосторожности.
— А у вас… у вас есть скафандр?! — выпалила запыхавшаяся Девочка, с порога швыряя костыли на прилавок магазина и сияя, как начищенный бабушкин самовар.
— Е-е-есть, —