Она ходила босыми ногами по ковру из зеленых трав. Ее волосы расчесывал порывистый ветер. Ее окутывал туман. И дождь смывал все лишнее, наносное. Она питалась сочными ягодами и спелыми плодами. Не знала усталости и никуда не спешила. Она разговаривала с миром на своем языке. И на раскрытую ладонь ее садились бабочки и птицы.
Она была живой. Лучезарно улыбалась навстречу новому дню. Она была свободной. Чувствовала биение собственного сердца и кружилась в собственном ритме. Она знала, что день сменяет ночь, а вслед за рассветом обязательно придет закат. Она шептала звездам свои сокровенные мысли, которые рождались в глубине ее грудной клетки. А они отвечали, что такова мудрость природы.
Однажды в лесу заблудился путник. Он увидел, как дикая Девочка играет с волчатами, которые ластятся к ней, как ручные котята. Он увидел, как капли дождя стекают по ее оголенной коже. Как легко она танцует под музыку своей души. Путник захотел приручить дикую Девочку и позвал ее с собой в большой город. Он явственно ощутил где-то в глубине своей природы инстинкт охотника. Инстинкт, который шепчет «Это мое» и жаждет победы. Инстинкт, который мечтает закрыть дикую пантеру в клетке, обрезать крылья вольной птице, одомашнить зверя.
— Я не пойду с тобою, путник, — ответила дикая Девочка. — Здесь мой дом. Я не смогу жить там, где свет луны давно заменили искусственные лампочки. Где зеленым растениям придают правильные формы и высаживают в горшки. Где люди перестали общаться душами. Где столько шума, что невозможно расслышать голос своего сердца. А вместо освежающего ветра — мертвый кондиционированный воздух. Я не могу пойти с тобой туда, где люди перестали смотреть на небо, дети — ходить босиком, а старики умирают в одиночестве. Прости, я останусь здесь, дома. Ты можешь остаться со мной, если хочешь. Но тогда, боюсь, тебе нужно будет кое с кем познакомиться.
— С кем?
— Да есть тут кое-кто. Это не всегда бывает просто и приятно. Тебе потребуется много смелости. Ты готов?
Путник ушел, не сказав ни слова. Он решил вернуться в свой большой мир. Потому что испугался дикой Девочки. Все вокруг говорили, что она неуправляемая, что ярость ее страшна, а гнев ее неукротим. Шептались, что она может убить, защищая себя и свое потомство. Что она сильнее любого мужчины. Мол, она не знает усталости. И может переплыть океан. Поговаривали, что она ведьма и умеет колдовать, дружит с духами, разговаривает с деревьями и дикие звери послушны одному ее взгляду.
Говорили, что никому еще не удалось ее приручить и кормить с руки.
— Если я не могу приручить дикую Девочку, тогда мне нужно ее одомашнить. — Путник снова пришел в лес. Он выследил дикую Девочку и набросил ей на тонкую шею ошейник с шипами. Он насильно связал дикую Девочку и привез ее в большой город. Где день перепутан с ночью, добро — со злом, а правда — с ложью.
Путник привез дикую Девочку в крохотную нору, вырытую в огромной горе на восемнадцатом этаже — так высоко, что Девочка не могла почувствовать биение сердца Земли, как ни старалась. Она выла, как волчица, ревела, как медведица, царапала стены, как тигрица. Билась в стекло, как птица в клетке. Ее душа просилась на волю. Она хотела спастись.
Она много дней подряд не видела живого солнечного света. И не ощущала вкуса родниковой воды. Дикая Девочка не слышала пения птиц и очень скучала по нежным прикосновениям ветра к волосам. Дикая Девочка разучилась спать на голой земле и кутаться в покрывало из опавших листьев. Она не могла понять язык домашней кошки и не кормила птиц с руки. Она разучилась слушать музыку собственного сердца. И перестала танцевать. Она больше не была свободной. Дикая Девочка стала домашней.
Но каждую ночь она видела один и тот же удивительный сон. Ей снился могучий древний лес, наполненный звуками и ароматами. Лес был живой, он дышал полной грудью и на каждом вздохе шумел листвой. Во сне дикая Девочка тоже ощущала себя живой. Она скидывала с себя одежду, снимала обувь, распускала волосы по плечам. Она становилась под струю водопада и чувствовала, как кто-то очень родной и все понимающий смывает с нее все лишнее, наносное, неправду. А потом ложилась на мягкий ковер из зеленой травы и чувствовала, как капли стекают по прохладной коже, сливаясь с росой и слезами. Прогретая до самой сердцевины планета отдавала ей свое тепло, ветер гладил по волосам. Она закрывала глаза и слышала голос, который всегда был у нее внутри. Видела голубизну неба сквозь ресницы. Вдыхала аромат распаренной хвои. Подставляла ладони птицам и бабочкам. И, выдыхая, шептала: «Спасибо. Я наконец-то дома. Это был какой-то страшный сон. Хорошо, что я проснулась».
А потом и правда просыпалась под звон будильника, открывала глаза в потолок и шла заваривать кофе водой из фильтра.
Со временем Девочка совсем забыла, что когда-то была дикой и свободной. Но отголоски воспоминаний иногда выныривали откуда-то из глубины подсознания, когда она смотрела на дождь, грелась у костра или снимала кроссовки, чтобы пройтись немножко босиком по траве.
1. Как выглядит ваша дикая Девочка?
2. Когда вы в последний раз чувствовали себя дикой и свободной? Что вы тогда делали?
3. Что для вас значит «танцевать под музыку своего сердца»?
4. Что умеет дикая Девочка такого, чего не умеет «домашняя»?
5. Кто из путников пытался вас приручить? Какие ошейники вам надевали?
6. Какой сон снится вам по ночам?
7. Какие отголоски дикой жизни иногда выныривают в обычной?
Глава 40. Про Девочку-гусеницу
Жила-была Девочка, и однажды она вдруг с удивлением обнаружила, что превращается в гусеницу. В гусеницу, которая никуда не спешит, как, собственно, никуда и не стремится. Она спокойно жует свой листок в одиночку и молится, чтобы ее никто не потревожил в этот момент.
«Наверное, я схожу с ума, — подумала Девочка, обнаружив себя в пижаме под одеялом в 13 часов рабочего дня. — Но мне, пожалуй, это даже нравится».
Она поплотнее укуталась, как шаурма. Для верности сверху обернув всю эту конструкцию дополнительным покрывалом, уткнулась в стенку и сладко-сладко задремала. Дремала она три дня и три ночи. Периодически встречая курьеров с едой.
«Как же я не хочу работать», — подумала Девочка, написала начальнику: «Я заболела» (что было отчасти, конечно же, правдой) — и снова забралась в кроватку. Отвернулась к стенке и сладко засопела, обложившись подушками. Сопела она еще три дня